О бисере, бусах и прошлом времени. Воспоминания московского коллекционера

С людьми Трифон сходился еще хуже. Конечно, его любовь к Кире ничуть не уменьшилась, даже когда она от нас переселилась в другую квартиру, но остальные двуногие вселяли в него панический ужас. Однажды мы затеяли ремонт санузла, который осуществлял добродушнейший, исключительно аккуратный и дисциплинированный мастер Саша. Он появлялся ровно в 11.00 и, проработав без перерыва на обед с несколькими перекурами, удалялся в 18.00. Каждый день ровно в 10.45 Трифон уже сидел перед нашим большим шкафом. Как только раздавались звонки домофона, он немедленно скрывался в шкафу и выходил оттуда через 15 минут после того, как Саша уходил. Задержка была связана, по-видимому, с Сашиными перекурами: кот хотел убедиться, ушел ли его недруг навсегда и не вернется ли он обратно. За полтора месяца работы Саша Трифона так ни разу и не увидел и даже несколько удивился, когда ему сообщили, что у нас есть кот. В тот день, когда работа по преобразованию санузла в термы Каракаллы была закончена, кот ровно в 10.45 подошел к шкафу, посидел до 11.00, выждал еще минут десять, вопросительно на нас посмотрел, осознал, что никто не придет, успокоился и отправился по своим делам.

Даже нас Трифон очень опасался, встречая где-нибудь вне привычной обстановки. Особенный ужас вызывали у него переезды в машине. Перевозить его можно было только с помощью очень снисходительных людей, которые терпеливо выслушивали его непрекращающиеся стенания и не сердились даже в случае распространявшихся в машине предосудительных запахов. Приближение переезда кот ощущал заранее, и поймать его, чтобы посадить в кошачью перевозку, было большой проблемой. Однажды эта проблема стала почти непреодолимой.

Дачное лето кончалось, и Кира должна была приехать за нами на следующий день, чтобы отвезти в Москву. Вместо этого она устроила сюрприз: позвонила вечером и сообщила, что уже припарковалась у нашей калитки и нам надо срочно собираться. К счастью, Трифон был дома, и его тут же закрыли в одной из комнат. Быстро собрали вещи, приготовили перевозку и, когда все было готово, допустили роковую ошибку: я открыла входную дверь, а Володя – дверь из комнаты, в которой сидел кот. Разумеется, Трифон вылетел из дома, как стрела, и сел на дорожке, спокойно наблюдая, что мы будем делать. Кира попробовала к нему приблизиться, но он немного отошел в сторону. Она сделала еще шаг, он отошел на шаг назад. Кира звала его самым нежным голосом, кот все внимательно выслушивал и не спеша отступал все дальше и дальше. Наконец, Кира сделала отчаянный бросок, пытаясь его поймать, и Трифон неторопливо скрылся под старым домом, стоявшим на нашем участке. Все было кончено. Там он мог просидеть всю ночь, и перспектива караулить его все это время казалась неизбежной.

Вот тогда Володя разработал свой сценарий. Его замысел был основан на том, что мы через день ходили к нашим друзьям Ляле и Саше Хохловым играть в скрабл и возвращались вечером приблизительно в это время, а кот уже ждал нас на крыльце, чтобы его впустили в дом. Под руководством Володи мы закрыли входную дверь в дом, вышли на улицу, заперли калитку, Кире было велено уйти куда-нибудь подальше, а мы пошли по направлению к даче друзей. Погуляв минут десять, мы вернулись, непринужденно разговаривая и стараясь не упоминать слова «машина», «Москва» и тому подобное, погремели замком, отпирая калитку, и увидели Трифона, терпеливо дожидающегося нас на крыльце. Конечно, он был немедленно водворен в перевозку, прибежала Кира, и мы наконец поехали домой. Таким образом, на сей раз человеческий интеллект одержал победу, что бывало, впрочем, далеко не всегда.

Трифон на фоне бисерной вышивки, 2005

Трифон прожил у нас 13 лет и умер в ветеринарной клинике от какой-то непонятной болезни. Володя опять поклялся, что больше котов мы заводить не будем, ипока мы эту клятву не нарушили.

Начало коллекции

Задолго до эпохи Староселья началось наше семейное увлечение – коллекционирование старинных работ из бисера. Оно оказалось связанным с одним из совместных путешествий.

В 1965 году мы с Володей и моими родителями отправились в долгую поездку по Северу, закончившуюся в Эстонии. Сначала мы доехали на поезде до Котласа, потом поплыли по Северной Двине на пароходе. На пароходе за мамой отчаянно ухаживал печник, который вполне серьезно уговаривал ее покинуть московского профессора и переселиться к нему, поскольку он очень хорошо зарабатывает кладкой печей и может обеспечить ей роскошную жизнь. После того как мама его решительно отвергла, он напился и даже не смог попрощаться с нами в Архангельске.