О Борисе. И — не только…

Вот в этом вопросе Виктор Васильевич Тихонов прав на сто, нет, на тысячу процентов! В хоккее, впрочем, как и в любом виде советского спорта, существовали «неприкасаемые» и «рядовые». Действительно, первым прощалось всё, в том числе и злоупотребление горячительными напитками. Алкоголизм, как явление, в советском — непрофессиональном!? — спорте просто процветал. Причем страдали от него, как правило, истинные звезды. Александра Альметова помнят многие. «Потомственный» армеец, олимпийский чемпион, многократный чемпион СССР, мира, Европы — да титулов, наград, дипломов и грамот не перечесть! Его имя в шестидесятых гремело на всю страну и, пожалуй, на весь мир. В расцвете сил он чаще и чаще уходил в загулы. В 27 лет клуб от него окончательно отказался, и Альметов, попросту говоря, спился. Копал могилы на московском — престижном! — кладбище или разносил пиво и полотенца в Краснопресненских банях. Через много лет, пытаясь хоть как вырваться из одурманенного алкогольного мирка, он добился разрешения на выезд в Соединенные Штаты Америки. И ни минуты не смог там проработать — пил беспробудно. Вернулся в Советский Союз, чтобы умереть на родине. ЦСКА и Альметов, к сожалению, далеко не единичны. В любом спортивном обществе вольных или невольных жертв алкогольной зависимости с трагическим исходом можно насчитать десятки и даже, увы, сотни.

В команде ЦСКА существовала негласная традиция: отмечать прошедшую игру в ресторане Аэровокзала либо в одной из любимых «забегаловок» у Белорусского вокзала. Причем, когда компанией вваливались в зал, обязательно решали (в зависимости от результатов матча и его напряженности), какой будет сегодняшний «сабантуй». Водочным ли, шампанский ли… То есть пили исключительно то, что «утверждалось» большинством согласно настрою. Причем, повторюсь, армейцы — не исключение. У тех же спартаковцем или динамовцев также существовали свои любимые места «расслабления», куда не принято было заходить хоккеистам других клубов. Хорошо, что эти ресторанчики находились в разных местах Москвы.

Алкоголь, увы, «сопровождал» спортсменов не только в послеигровое время. Евгений Мишаков, рассказывая о жизни на сборах, поведал, что после отбоя жилой корпус хоккеистов в Архангельском оживал.

— «Альпинисты» (те, кто лазали из окон по простыням) в ближайших «явках» отоваривались, и пили ребята тайком, чуть ли не под одеялом. Весной, когда снег сходил, пустых бутылок под нашими окнами собирали машиной. Очень много пили шампанского. Хотя — кто как. Тот же Рагулин приспособился прямо в столовой вместо чая прихлебывать коньяк. Кстати, даже на глазах Тарасова. Как забасит на всю столовую:

— Прокофьевна! Мне — моего чаю! И крепкого!..

Сидит себе у пальмы, ложечкой коньяк помешивает и глоток за глотком наслаждается… Меня тот же Тарасов приловил в нетрезвом состоянии в «Красной стреле», когда мы ехали на игры в Ленинград. Я, правда, бухнулся ему в ноги: «Прости, кормилец, исправлюсь». Поверил, на лед выпустил, и я пару шайб тогда забил. После игры он Фирсову шутливо сказал:

— Может, Мишакову перед каждой игрой наливать? Ведь играл сегодня как никогда хорошо…

* * *

Вопрос «Почему пьем?» тогда не стоял. На самом же деле не длительные сборы и прозябание вдали от семьи приводили к пагубной привычке. Спортсмены уровня сборной — это уже элита советского общества. Для них законы того времени, по сути, не существовали. Драки в ресторанах, скандалы в квартирах заканчивались приездом милиции и… доверительно-восторженной беседой с дальнейшим препровождением хоть куда, но не в вытрезвитель. Пьянство, как часть жизни спортсменов, состоялось и потому, что подавляющая часть «выездных» молодых людей занималась, как тогда говорили, «фарцовкой». Из-за границы приводились «шмутки» — джинсы, другая стильная одежда, пластинки, жевательная резинка — да мало ли что! В свою очередь за «бугор» шел единственный ходовой советский товар на Западе — водка. Юрий Николаевич Баулин, когда мы как-то раз затронули проблемы алкоголизма в хоккее, вспомнил историю давних лет, но историю характерную.