О происхождении времени. Последняя теория Стивена Хокинга

Уилер очень любил иллюстрировать свои взгляды вариантом игры в «двадцать вопросов». В этой игре группа коллег после ужина усаживается в гостиной, и одного отправляют за дверь. В его отсутствие остальные решают сыграть в эту игру, но с одним изменением: они договариваются не задумывать определенного слова, но действовать так, как будто они какое-то слово сообща задумали. Когда игрок, которому предстоит отгадывать слово, возвращается в комнату и начинает задавать свои вопросы – а они предполагают только ответы «да» или «нет», – каждый отвечающий отвечает, как ему заблагорассудится, но только с условием, чтобы его ответ согласовывался со всеми предыдущими. Таким образом, на каждой стадии игры каждый играющий подразумевает некоторое слово, которое находится в соответствии со всеми уже данными ответами. Естественно, с каждым следующим вопросом количество возможных опций быстро сужается, пока и спрашивающий, и отвечающие не подводят друг друга к одному-единственному возможному слову. Однако каким именно будет это последнее слово, зависит от вопросов, которые задает отгадчик, и даже от порядка, в котором он их задает. По словам Уилера, в этой версии игры «ни одно слово не является словом, пока оно не вводится в реальность выбором заданных вопросов и данных на эти вопросы ответов»[169]. Подобным же образом квантовая Вселенная постоянно, по кирпичикам, собирает сама себя из тумана возможностей – что-то вроде леса, выступающего из густой дымки сырым туманным утром. Ее история – не то, что мы обычно понимаем под этим словом, не последовательность событий, происходящих одно за другим; это скорее некий грандиозный синтез, в который входим мы сами и в котором то, что происходит сейчас, ретроактивно формирует то, что было прежде. Этот нисходящий элемент наделяет наблюдателей в квантовом смысле неуловимой творческой ролью в космических процессах. И это придает космологии тончайший субъективный оттенок. Мы – посредством нашей наблюдательской деятельности – почти буквально оказываемся вовлеченными в создание космической истории.

«Нет вопроса – нет ответа» – говорил Уилер о квантовых частицах. «Нет вопроса – нет и истории!» – сказал Хокинг о квантовой Вселенной.

Вторая стадия развития «нисходящей космологии» – этот термин у Стивена прочно вошел в употребление[170] – продолжалась с 2006 по 2012 год. В этот период Хокинг пришел к глубокому интуитивному убеждению, что, рассматривая наблюдателей как агентов, интегрированных в рамки процесса предсказания, мы наконец оказываемся на пути к созданию космологической теории, способной пролить свет на «загадку замысла» Вселенной. Если бы только мы могли понять, что именно пытается сказать нам эта триада…

Не забудем, что стратегия «снизу вверх» в разгадке биофильной природы Вселенной выглядит так: начнем с кусочка пространства в начале времен; применим вечные и объективные законы (метазаконы) физики; посмотрим, как развивается Вселенная (мультивселенная); и будем надеяться, что из нее получится что-то вроде той Вселенной, в которой мы живем. В физике это ортодоксальный путь рассуждений, знакомый нам на множестве примеров, от лабораторных экспериментов до классической космологии. Логика такого рода ищет для предрасположенности Вселенной к жизни фундаментальное причинное объяснение, основанное на некоторых имеющих вид законов абсолютных принципах.

Первая направленная «снизу вверх» попытка разгадать «загадку замысла» заключалась в том, чтобы найти в основах существования некую глубокую математическую истину. Второе направление атаки – космология мультивселенной, тоже исходило из вневременных метазаконов, дополненных антропным отбором обитаемой островной вселенной.

Но «нисходящая космология» переворачивает загадку замысла вверх дном. Начнем с того, что она смешивает те же ингредиенты в совершенно другом порядке. Рецепт, который мы извлекаем из нашей триады, выглядит скорее так: посмотрите вокруг; отождествите в данных ваших наблюдений столько законоподобных структур, сколько сможете; используйте их для построения историй Вселенной, заканчивающихся той ее формой, которую вы наблюдаете; сложите все эти истории и создайте из них ваше прошлое. Таким образом, вместо фона из абсолютных принципов, нисходящая космология ставит во главу угла историческую природу всего сущего. Эта теория в конечном счете выводит присущую Вселенной благосклонность к жизни из того факта, что глубоко на квантовом уровне осязаемая Вселенная и феномен наблюдения взаимосвязаны. Антропный принцип в нисходящей космологии оказывается совершенно лишним, потому что в самой своей основе она отрицает характерное для мышления «снизу вверх» представление о пропасти, разделяющей наши теории Вселенной и взгляд на нее изнутри, «с позиции червя». В этом и состоит практическое значение нисходящей космологии и ощущавшийся в ней Стивеном революционный потенциал.

Создав нашу триаду, мы не могли с ней расстаться ни на один день. По утрам Стивен часто спрашивал меня, как бы шутя: «Ну, что будем делать с нашим „сверху вниз“ сегодня?»