О происхождении времени. Последняя теория Стивена Хокинга

Это очевидность и даже в какой-то мере тавтология: теоретизируя на космологические темы, следует принимать во внимание наше существование во Вселенной. Тот очевидный факт, что мы живем на планете, находящейся в Млечном Пути, что нас окружают звезды и другие галактики, что мы погружены в безграничный океан слабого микроволнового фона, означает, что мы по необходимости должны смотреть на космос «изнутри наружу». Стивен называл это «точкой зрения червяка». Но не значит ли это, что, как бы парадоксально это ни выглядело, чтобы достичь более высокого уровня понимания космологии, мы должны научиться жить с присущим позиции червяка легким элементом субъективизма?

Мы разговаривали, а тем временем в кабинете Стивена происходила обычная деловая суета, отчего комната становилась чем-то похожей на голубятню. Постоянно одни входили, другие выходили – коллеги, медицинский персонал, какие-то знаменитости, – но Стивен, казалось, не замечал этого непрерывного движения. Я и прежде обращал внимание, что изрядная доля хаоса вокруг была ему необходима для концентрации. Наш обычный дневной перерыв, во время которого он угощал меня чашкой чаю, а сам налегал на бананы и киви, Стивен снова и снова посвящал вопросу о классических основаниях космологии мультивселенной. Именно их он считал главной причиной неискоренимости «точки зрения Бога» в космологическом мышлении.

«Защитники мультивселенной не могут расстаться с “точкой зрения Бога”, потому что исходят из следующего глобального предположения: космос имеет единственную историю в форме фиксированного пространства-времени с хорошо определенной исходной точкой и уникальной эволюцией. Эта картина в основе своей классическая».

По правде говоря, космология мультивселенной – гибрид классического и квантового мышления. С одной стороны, мы представляем себе, что случайные квантовые скачки порождают все разнообразие островных вселенных. С другой стороны, мы предполагаем, что это происходит в гигантском существующем изначально расширяющемся пространстве. Последнее в теории мультивселенной играет роль классического фона – подмостков вроде ньютоновой арены, только постоянно раздувающихся. Наличие этого фона позволяет – и не просто позволяет, а искушает – представить себе эту мозаику островных вселенных снаружи, как будто сотворение островных вселенных с фундаментальной точки зрения не отличается от обычного лабораторного эксперимента.

Стивен продолжал щелкать клавишами, стремясь довести эту мысль до конца.

«Идея мультивселенной ведет к философии космологии, направленной снизу вверх, – написал он. – В ней мы представляем себе развитие космоса направленным вперед по стреле времени – это позволяет нам предсказывать то, что мы должны увидеть».

В качестве объяснительной схемы теория мультивселенной становится в один ряд с онтологическими программами Ньютона и Эйнштейна и с их в основе своей причинным и детерминистским способом мышления о Вселенной. Это мышление, например, проявляется в представлении, что обитатели той или иной островной вселенной, входящей в мультивселенную, мыслятся как обладающие уникальным и определенным прошлым.

– Но вы с Джимом в вашей теории отсутствия границы выбрали точно такое же направление «снизу вверх», – возразил я, – хоть эта теория вроде бы должна быть квантовой. И тот же порочный причинный подход заложен вами в «Краткую историю [времени]».

Мне почудилось, что моя реплика натолкнула нас на какую-то критически важную идею. Стивен поднял брови и быстро защелкал кликером.

Дожидаясь, пока он допишет фразу, я листал его докторскую диссертацию 1965 года, которую снял с полки за нашими спинами. В самом ее конце я наткнулся на параграф, где он углубляется в теорему о сингулярности Большого взрыва, которую незадолго до того доказал. Теорема о сингулярности, писал Стивен, подразумевает, что происхождение Вселенной было квантовым событием. Чтобы описать его квантовый характер, он впоследствии и стал развивать гипотезу об отсутствии границы (см. главу 3). И все же теорию об отсутствии границы он рассматривал через линзу причинности, характерную для классической космологии.

С позиции «снизу вверх» гипотеза об отсутствии границы описывает сотворение Вселенной из ничего. Эта теория представляется еще одним платоновским сооружением – как будто наполненным абстрактным «ничем», предшествовавшим пространству и времени. Когда Джим и Стивен впервые выдвинули свою идею о генезисе без границы, они стремились дать истинно причинное объяснение происхождению Вселенной – не просто тому, как она возникла, но также и почему она вообще существует. Получилось не очень хорошо. В схеме «снизу вверх» теория отсутствия границы предсказывает сотворение пустой Вселенной, свободной от галактик и наблюдателей. Ясно, что это сделало теорию в высшей степени противоречивой, как я и показал в главе 4.

Между тем Стивен перестал кликать, и я наклонился, чтобы из-за его плеча прочесть написанное.