О самом главном (СИ)

сотрудников сельскохозяйственного НИИ послали в передовой совхоз на орошаемых

черноземных землях для оказания помощи в выращивании люцерны. По словам глав-

ного агронома, она была нужна совхозу, как воздух. Но она не удавалась, а почему,

никто не знал. Люцерну сеяли, получали хороший первый укос, но только один. Потом

урожаи снижались. На следующий год посев становился изреженным, практически по-

гибал, и люцернище перепахивали.

Наша группа приехала в совхоз осенью. Поле люцерны первого года пользования

представляло собой жалкое зрелище. Мы встали в кружок и глубоко задумались. Никто

не знал, что произошло с люцерной и что надо делать. Только сотрудники отдела за-

щиты растений Леонтий Абрамович Сторчевой и Виктор Александрович Покатаев, ка-

жется, о чем-то догадывались. Пока мы думали, они взяли лопату, выкопали несколько

уцелевших растений люцерны и показали нам корни. Все они были источены личин-

ками долгоносиков, и нам сразу все стало ясно.

-Внесем по сто килограммов на гектар гексахлорана перед посевом, - решил глав-

ный агроном, и мы все поддержали, - так его, проклятого долгоносика.

Сторчевой и Покатаев ужаснулись нашим решением:

-Да вы что! Отравить такую площадь, такой дозой. Внесем по двадцать пять кило-

граммов, а там посмотрим.

На следующий год на научной основе подготовили поле под орошаемую люцерну.

Внесли научно обоснованные дозы минеральных удобрений и двадцать пять килограмм

гексахлорана на гектар. Провели планировку поля под полив, посеяли. Получили

всходы, что не так просто. Всходы у люцерны нежные, могут погибнуть от неблагопри-

ятных условий. Стали наблюдать, кто за водным режимом почвы, кто за питательным,

142

кто за состоянием посева. Старались, кто как мог, чтобы не ударить в грязь лицом и

оправдать деньги, которые платил совхоз нашему институту за нашу работу по хоздо-

говорной тематике. Мы бурили скважины, брали образцы почвы, проводили учет зеле-

ной массы люцерны пробными площадками, выкапывали почвенные монолиты и от-

мывали из них корни, чтобы узнать, сколько центнеров корневой массы на гектар даст

посев люцерны, и сколько в ней будет азота, фосфора и калия.

Мы трудились в поте лица, а Сторчевой и Покатаев сидели в тени на скамеечке и

молчали. Изредка они, как по команде вставали и всё смотрели в одну сторону, куда-то

за горизонт, проводили взглядом по небосклону до противоположной стороны гори-

зонта, потом смотрели друг на друга и задумывались. Иногда они приходили на поле,

где мы работали. Леонтий Абрамович снимал шляпу из рисовой соломки, профессио-

нально делал ею несколько резких взмахов по кустам люцерны. Мы окружали их, за-

глядывали в шляпу. Там набиралась горсть разных насекомых и среди них с десяток

долгоносиков.

-Ужас! - кричали мы, - что же делать?

-Ничего не надо делать, такое количество не опасно, - вразумлял нас Леонтий Аб-

рамович, а Покатаев смеялся, поражаясь нашему невежеству.

-Чему вас только учили в институте.

А мы, вроде бы, все знаем про долгоносика: и как его по латыни, чем питается

личинка и чем взрослый жук, какой формы повреждения они наносят растениям, и еще

многое чего. Но мы не знали, о чем долгоносик думает, какие у него планы на будущее

и, главное, где его постоянное место жительства. Вот о последнем не знали и Сторчевой

с Покатаевым, но они знали, что такое место есть. Это они и выясняли, сидя на скаме-

ечке, и однажды куда-то исчезли. Нашли они то, что искали. Как оказалось, у долгоно-

сика было свое государство на заброшенном и забытом полугектаре когда-то семенной

люцерны, и было его там видимо- невидимо. Оттуда долгоносик совершал свои налеты

и уничтожал посевы люцерны. Туда и был направлен сокрушительный удар в виде дозы

сто килограммов гексахлорана на гектар (всего пятьдесят килограмм на полгектара).

Это была отличная работа. Не пришлось вносить огромное количество ядохими-

ката на большие площади, отравляя все кругом, что наверняка сделал бы любой произ-

водственник, чтобы спасти люцерну.

Тем же летом, когда произошли описываемые события, случилось следующее. По-

звонили из совхоза директору нашего института. Срочно требовали нашу группу в сов-

хоз. Нам дали машину, и мы, гордые тем, что потребовались на производстве, поехали.

Потом оказалось, что нужны только "защитники" Сторчевой и Покатаев. Нас позвали

на всякий случай, ввиду важности события. Прибыв в отделение совхоза, мы увидели

технику для внесения ядохимикатов, стоящую на краю люцернового поля, готовую к

работе.

-Тля! - звучало противно и грозно, как ругательство.

Действительно на нашей великолепной люцерне, которая уже накопила биомассу

для получения центнеров тридцати сена с гектара, а еще через две недели будет сорок

пять, которая стояла как стена, и по ней маленькие птички бегали, не проваливаясь, как

по земле, поселилась тля. Мы в едином порыве были готовы наброситься на нее, отра-

вить ядохимикатами.

-С ума сошли, - сказал прямолинейный Покатаев, а дипломатичный Сторчевой по-

яснил, - да, тля, и много, но через неделю выведутся кокцинеллиды (божьи коровки) и

не дадут тле навредить сильно, а еще через неделю люцерну можно будет скосить на