О самом главном (СИ)

что у неё не получится. Кстати сказать, когда лаборанты проходили "аттестацию" (одна

из глупостей того периода), Вера Ивановна оказалась на высоте, а её "невысокое" об-

разование сослужило неожиданную службу.

Члены аттестационной комиссии кандидаты наук умилились, стали вспоминать, ка-

кие добросовестные у них были лаборантки до войны с тремя классами образования.

Но вернемся к нашим образцам. Мы их сушили, взвешивали, анализировали на содер-

жание в них питательных элементов и, что самое важное, изучали влияние пожнивно -

корневых остатков на образование и накопление нитратного азота в почве. Делалось

это при помощи лабораторного опыта. В образцы почвы с опытного участка добавляли

измельченные пожнивно-корневые остатки, выдерживали в оптимальных условиях

температуры, влажности и аэрации несколько дней и определяли количество накопив-

шегося нитратного азота. Эта работа показала, какое это благо наличие в севообороте

поля бобовой травы (у нас эспарцета). При умеренной дозе минерального удобрения

(Р60) урожай озимой пшеницы по эспарцету в среднем составил 58 ц/га (в благоприят-

ном 1973 году - 64 ц/га). На колхозных и совхозных полях и на наших "контролях"

урожаи редко достигали 20-ти центнеров. Это в те годы. В настоящее время урожаи

озимой пшеницы в Ставропольском крае - 30 ц/га. Надеюсь, что в этом успехе есть

доля труда и сотрудников Ставропольского НИИСХа.

В годы моей работы в СНИИСХе лабораторией агрохимии заведовала Нина Васи-

льевна Дмитриева. Она собрала группу талантливых аспирантов, откуда только взя-

лись. Запорожцев Валерий Иванович, Шустикова Екатерина Павловна, Мищенко Ген-

надий Алексеевич, Соломко Николай Алексеевич, Чернов Александр Яковлевич, Гре-

бенюк Юрий Федорович. Нина Васильевна умело направляла работу молодых ученых,

одновременно предоставляя и свободу творчества в совместно облюбованных темах.

Если Нина Васильевна в своих умозаключениях опиралась на строгий математический

расчет, то мы, ее ученики, соратники и сподвижники, иногда допускали вольности и,

если что-то не подтверждалось математически, упрямо говорили "Я это чувствую", а

аспирантка Катя Шустикова (впоследствии заведующая лабораторией, кандидат наук

Екатерина Павловна Шустикова) для объяснения непонятного явления говорила: "Ведь

растение не дурак".

Очеловечивание растений, почвы, каких-то явлений моими коллегами удивляло и

умиляло меня. Вот Вера Михайловна Латышева, старший научный сотрудник, пришла

138

с поля, когда рабочий день давно закончился. Усталая. Рассказывает: тракторист про-

шел культиватором небрежно, повалил рядок молодой кукурузки: "лежит, плачет".

Вера Михайловна и осталась одна в поле поправлять рядок. Ей бы пройти мимо, но

кукурузка-то "лежит, плачет". А вот у аспиранта Николая Алексеевича Соломко в ве-

гетационном опыте расцвел первый цветок люцерны, он и поцеловал его! Геннадий

Алексеевич Мищенко рассказывает о выставке противоэрозионных машин для обра-

ботки почвы. Про одну машину кто-то сказал: "Этой машиной не обрабатывать почву,

а мордовать её". "Мордовать" - это значит бить по морде. Это выражение поразило

молодого аспиранта своей образностью: "Как же можно мордовать Ставропольский

чернозем". Написанная впоследствии диссертация Г.А.Мищенко была о восстановле-

нии эродированных (т.е. "измордованных") почв.

Я бы не смогла написать свою диссертационную работу и сделаться кандидатом

сельскохозяйственных наук, если бы не находилась в окружении этих людей - сотруд-

ников лаборатории агрохимии СНИИСХа и отдела земледелия, влюбленных в Ставро-

польский край с его черноземом и пшеницей Безостая 1.

История колхозного землевладения - "пая"

Из всей колхозной семьи на селе осталась одна баба Даша. Была у неё внучка, но

жила в городе в Тверской области сама по себе, со своей семьёй. Когда бабе Даше стало

тяжело справляться на колхозных работах, её поставили на должность "нянечки" в кол-

хозном "Доме престарелых". Когда она уже совсем состарилась, то из нянечки превра-

тилась в "пансионерку" в этом же Доме, где и работала. Но при этом оставалась кол-

хозницей и пенсию получала не как все нормальные граждане - по 60 рублей в месяц,

а колхозную - по 30 рублей, потому что все колхозники собственники, то есть богатые,

зажиточные.

Когда в девяностые годы колхозы стали ликвидировать, всё движимое и недвижи-

мое колхозное добро поделили между членами колхоза, но бабу Дашу при этом забыли.

Лишь при разделе колхозной земли ей выделили "пай" - пять с половиной гектаров

чернозема. Что с ними делать? Соседи говорили: "Можно продать и выручить большие

деньги!" И верно, через некоторое время заявились бойкие молодые люди и предло-

жили за бабушкин пай 370 рублей. Баба Даша обрадовалась и хотела уже продать, но

решила посоветоваться с соседом. "Ты что! - сказал тот, - твоя земля стоит гораздо

дороже!" Потом приходили ещё разные люди и делали всякие предложения, но баба

Даша, наученная первым опытом, отваживала прохиндеев. Последние дельцы, те во-

обще предложили за бабушкин пай 350 тысяч рублей! Тут баба Даша сама смекнула.