О современной поэзии

Экзистенциальная интерпретация предшествует четвертому, наиболее абстрактному уровню прочтения, который я бы назвал аллегорическим. Если экспрессивизм – крайняя фаза современного индивидуализма, современные художественные поля можно воспринимать как фигуры чего-то более пространного. Кишение монад, завоевавших право ни к чему не принадлежать, стремящихся к исключительно индивидуальным целям, не имеющих общего мира и устойчивой традиции, но включенных в маленькую систему, от которой зависят их идентичность и их удовлетворенность, – это еще и удивительная аллегория жизни в сегодняшнюю эпоху. Трудно найти социальный аппарат, который бы с равной пластической силой иллюстрировал культурную логику нашего времени: относительность всякого выбора, отсутствие разделяемой всеми трансцендентности, отсутствие коммуникации между группами, разрозненность интересов, языков и ментальностей, диалектика достижения субъективной автономности и риска объективного отсутствия смысла. Но сколь бы ни был точным подобный образ мира, полученный из наблюдения за внутренними движениями нашего жанра, он остается схематичным и лишенным жизни, как рентгеновский снимок, в том числе и потому, что он основан не на том, что говорят нам отдельные произведения искусства, а на анализе поля, в которое они включены. Если размышления о художественных системах, подчиняющихся императиву самовыражения, позволяют обнаружить существенные явления, входящие в эти системы произведения зачастую слишком эгоцентричны, чтобы объективно представлять действительность. Чтобы изобразить жизни и судьбы монад, нужно больше пространства, больше времени, больше психологической интроспекции, больше социологического осмысления, нужна бóльшая отстраненность от персонального взгляда, чем обычно гарантирует современная поэзия. Подобная открытость миру, недоступная для поэзии, – существенная характеристика символической формы, которая является дополнительной к форме, о которой мы говорим, – современной художественной прозы. В то время как отдельные стихотворения передают нам взгляд на мир, в центре которого находится «я», в то время как анализ территории современной поэзии доказывает, что изолированным, самовыражающимся индивидуумам на самом деле предшествуют, их определяют, о них говорят системы, в которые те сознательно или неосознанно входят, романам, автобиографиям и рассказам последних столетий удается придать тотальную и конкретную форму тому, что стихотворные произведения показывают лишь в частичной и абстрактной форме.