О трех самых важных вещах. Избранные письма духовным детям

Пишешь, что послал сына в Школу торговли на Запад, чтобы он стал ученее и лучше тебя. Он выучился и стал ученее, но - гораздо хуже тебя. И свою, и твою репутацию в городе он испортил быстрее, чем тебе в свое время удалось дойти до положения приказчика. Оплачивая его обучение в Европе, ты экономил не только на теле, но и на Боге, на душе своей. Ты перестал ходить в церковь, ибо это расходы: нужно и свечу поставить, и в кружку положить. Перестал ты святого покровителя семьи прославлять, ибо это тоже расход: и на калач, и на священника, и на угощение гостям! Все это ты оставил, только бы сын мог учиться в Париже и Вене. И действительно, он в некоторых вещах стал разбираться лучше тебя, лучше знал, как вести книги прихода и расхода, глубже вник в ведение дел. Однако покупателей в вашей лавке стало меньше. Ты просто каменел от эдакого дива. "Как это, - спрашивал ты себя, - мой сын знает и языки, и валюты, и балансы всей Европы, но ко мне, неучу, народ валом валил, а к нему, знатоку, никто?" Несчастный отец! Ты забываешь одну малость, от которой зависит и успех в торговле, и победа в войне. Народ хочет человека, а ты ему предлагаешь знатока. Народ боится иметь дело с бесчеловечным знатоком. Поэтому твои прежние покупатели, опустив голову, обходят вашу лавку стороной и сворачивают к соседям.

За большие деньги ты купил нечеловека, изверга, чудовище. Твой сын ни за что на свете не узнает того, что почитают в народе и в вашем городе. Бог, душа, молитва, милосердие, человечность, снисходительность - все это для него лишь присказки прежних торговцев-неучей. В лавке он всегда взвинчен и зол, но только в кабаке весел. Кабак для него, по сути, дом, а дом и семейная лавка - улица. Но кого кабак благословляет, того дом проклинает.

Наконец, он обманул тебя так искусно, что ты полностью уверился, что он действительно способней тебя. Он объяснил тебе, что для успеха дела и модернизации торговли нужно твое имя убрать с вывески, а его имя написать. Ты безропотно согласился с его предложением, а он, знаток ведения дел, узаконил это через суд. Ты и не догадывался, что это все значит, покуда он однажды, злой после ночной попойки, не сказал открыто, что ты нищий, босяк с улицы, и у тебя нет ничего своего. Упав духом, ты бросился в суд, к адвокатам, к друзьям. Но все они, вникнув в суть дела, говорили одно: "Твой сын сумел полностью лишить тебя собственности". И ты много пишешь о напрасных попытках вернуть то состояние и положение, которое ты сам своим трудом до седьмого пота приобретал всю свою жизнь. И наконец, ты в отчаянии спрашиваешь: грешно ли убить изверга-сына?

Но как ты убьешь бездушного человека, мертвого? Не всякий ли нечеловек - уже падаль, которая распадается на глазах у людей? Поэтому не убивай своего сына, но взывай к Тому, Который один только может и сына твоего оживить, и тебя спасти. Лучше будь нищим с душой, чем убийцей без души. Ты все еще богаче сына своего. И ты ему больше можешь помочь, чем он тебе. Вернись к тому, что ты оставил ради сына. Вернись к Богу, к Церкви; вернись к душе своей. И если нет у тебя ни свечи, ни гроша, принеси вместо того вздохи, слезы и молитвы. А если все-таки придется тебе просить милостыню, говори на чужих порогах: "Подайте на хлеб и на свечу; хлеб - мне, старику, для еды, а свечу - сыну моему для спасения". Так скажи и на пороге бывшей твоей лавки, пусть и он слышит. Когда со стыдом испросишь, то как бы ты сам заработал. Тогда иди и поставь свечу в церкви Божией. Этим ты потрясешь Всевидящие небеса, и небо тебе поможет. Дело легче поправить свечой, чем топором.

Бог тебе в помощь!

Письмо двадцать шестое. Одному заключенному, который жалуется на несправедливость

Говоришь, что ты не виноват в том, за что осужден. В ночной драке на улице погиб человек. Убийцы быстро разбежались, а ты случайно оказался около мертвеца, когда подоспела охрана. Тебя схватили и признали виновным. Сейчас ты сокрушаешься о неправде людской. Клянешься, что ты осужден безвинно. Получив от тебя первое письмо, я просил поведать о всей твоей жизни, и ты это сделал. Прочитав второе письмо, я воскликнул: "Ты заслужил наказание!"

Человек, ты заслуженно получил это тяжкое наказание, если не именно за это преступление, то, наверняка, за все остальные твои преступления. Всевидящий Судия знал и множество других проступков твоих, но по милости Своей скрыл их от возможных свидетелей на земле, ожидая твоего покаяния. Но ты и не каялся, и не исповедался, и Богу не молился, и не причащался. Напротив, ты продолжал тайно творить зло и был готов убить любого, кто бы твоим нечестивым делам воспрепятствовал. Только за жестокость по отношению к жене своей ты заслужил каторгу. Она не подавала на тебя в земной суд, но ее рыдания предстали пред Божиим Судом.