О вере славян. Научное эссе

Подобное рождает только свое же подобие, то есть если сказать, что мир родился из пустоты, то мир должен нести в себе образы пустоты в самых различных своих сочетаниях. Следовательно, все в этой видимой вселенной по форме будет созвучно или сопредельно, сопричастно, сообразно выразителя пустоты – точки, окружности, прямой и т.п. Вне этого цельного и замкнутого нет жизни и окружность – первый самый примитивный элемент её. С одной стороны, с позиции природы с грехом точка есть самое не полное во всеобъемлющей многогранности, а потому, хотя и несовершенное и ограниченное, и являющаяся начальной формой грядущего разрушения, но по-прежнему остается свидетельством о Творце, Его присутствием во всей Его бесконечной Сущности. Абсолютное ограничение вмещает в себя Абсолютное Бесконечной Существо. Это противоречие становится движителем эволюции, в которой абсолютное ограничение пытается быть подобным Абсолютной Бесконечной Сущности и при этом в пределах природных реалий данного бытия, в котором все вокруг несет в себе окружности, прямые и точки во множественных совокупностях. Но это не есть пустота, а только специфические способы выражения всего того, что пустота в себе несет в этих её множественных совокупностях точки, прямой и окружности. В ином ракурсе сие звучит иначе – радость есть пустота горя. Но опять же это есть выражение пустоты и нам, как рабочим научного анализа, востребована только пустота без её наполнения – без радости. Такова природа научного анализа. Человек опосредовано носителей пустоты ищет именно эту пустоту во всем. Гегель говорит называет музыку звуками из Царствия Небесного, но он не был православным, ибо звук – это уже только лишь оттенок Царствия Небесного, также как самая красивая мелодия, является совокупностью циклов (то есть окружностей, линий и точек), а потому все равно остается только лишь уникальным оттенком Царствия Небесного. Настоящая же полнота не во всеобъемлющности выражений звуковой пустоты, а в самой этой пустоте-тишине. Настоящее наслаждение в абсолютных тишине, в темноте, в иных формах бесчувствия. Бог молвит Свои Словеса неизреченной красоты именно безмолвием. Вокруг этого крутятся все религии мира и древняя славянская традиция – в том же числе. Ибо Центр Колеса Велеса можно услышать только посредством отказа от всяких движений его во вращении, что потом стало ключевым моментом нирваны в Ведической традиции. А нирвана – это центровой момент в не только в Ведической традиции, но и в Буддизме. Просто природа людей у всех одна. Тот кто услышал Словеса Бога хоть раз в жизни, тот становится пленником этой радости навсегда, он идет на любые ограничения и жертвы собой, чтобы быть в этом счастье навечно и рассказывает нам о своем счастье понятийным языком современности. Так возникла речь, потом письменность, научный прогресс – как разные оттенки религии. Для такого человека музыка утрачивает свою значимость навсегда, ибо для него звук уже становится как для нас «лезвием по стеклу». Теряет значимость и все ценности культуры. Такой человек должен всем этим владеть только лишь потому, что Бог от него требует вести за собой стадо, чтобы через него прошли все остальные. Просто такой человек не может бросить всех тех, кого родил и любит.

Хорошо об этом говорит певица Пелагея, что семье нужна тишина. Повторю вновь слова Л.Н.Толстого, когда говорил о том, что любовь – это как палец, который пока не болит, он не привлекает его внимание. То есть чувственная пустота – есть фундамент для настоящей радости. Хорошо об этом поет Анастасия Титова в песне на стихи Татьяны… «В безмолвии рождаясь, не нарушая тишину».

Еще одно имя пустоты прозвучит из уст иогина, который в своих занятиях практикой Йоги стремится к освобождению. Во время очередного сеанса медитации он старается отрешится от самого себя, а именно от всех чувств и желаний. Также как монах буддистского монастыря, он говорит, что желания – основа наших бед и проблем. Отвержись от всех желаний и от всяких мыслей, и от чувств. Только тогда на ступит освобождение, Нирвана.

Для большей полноты определения о пустоте, следует обозначить в наших умах ещё одно её имя. Дело в том, что «история без жертв не пишется». То есть представьте себе святой народ. Его люди живут рождают детей, воспитывают новое поколение и умирают. Так продолжается всегда из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие. Как тут сложить историю этого народа? Её нет. А вот если народ отпал от веры, начал ошибаться, то людям надо видеть уже иначе Бога через ошибки. Появляется «опыт, как сын ошибок трудных». Иными словами, нужны уже жертвы, чтобы созерцать Творца, а это горе, скорбь и боль. Иными словами, пустота имеет ещё одно имя – радость. Отсутствие горя – иной оттенок радости и пустоты.