О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

– Да… Ведь меня, к счастью, не взяли в аспирантуру. Так что пришлось распределяться. Но поскольку у меня в руках был такой мощный инструмент влияния, как билеты, я распределился хорошо. Хорошо – с точки зрения иногороднего, человека без прописки: в Электросталь, на металлургический завод имени Тевосяна. Через полтора года работы там я…

– Получил квартиру?

– Естественно. Войдя в неформальные отношения с руководящими работниками.

– На какой почве? Вы же перестали быть московским студентом и поэтому оторвались от распределения дефицита?

– Нет, нет. Билеты я из-под своего контроля не выпускал! Зачем же?.. У меня же в Москве был бизнес, и мне, чтоб вопросы решались, приходилось постоянно что-то кому-то доставать, приносить…

– Да… Везет вам, евреям! А были бы вы русский или хохол, то прозябали бы сейчас где-то в Академгородке.

– Да. Возмущался бы невыплатой зарплаты бюджетникам, перекрывал бы дорогу, стоял бы поперек нее с транспарантом «Наука – будущее России»…

О сегодняшнем дне.

– Вы смогли бы работать в правительстве, как некоторые другие олигархи?

– Я достаточно хорошо знаю историю России и уверен: что бы я ни сделал, никто мне благодарен не будет. Благодарности народа я не получу, а абстрактного желания его осчастливливать, против его воли у меня нет… Нет, пусть уж русские люди, которые чувствуют себя частью народа, идут его учить жизни…

– А сейчас, когда вы банкир, какие чувства вызывают у вас разговоры о социальной справедливости?

– Дебильную формулу «всем все поровну» я никогда не мог воспринимать с пониманием. Для меня лично никогда не было никакого равенства, никакой справедливости… Та доктрина, которая насаждалась в стране и советским народом более или менее акцептуема, для меня всегда была абсолютно чуждой.

– Это чувство вашей отдельности ведь не ослабло со временем?

– Общественные ценности меня если касаются, то опосредованно. У меня свои обстоятельства и своя система координат. Это как религия, понимаете? Так мусульмане живут внутри христианского общества, не разделяя его идеалов и держась за свои ценности…

– Значит, если вам государство начнет объяснять, что хорошо, а что плохо, вы не можете к этому серьезно относиться?

– Я в этом и без государства разберусь.

– То есть вы только те законы готовы соблюдать, которые вам кажутся правильными? А не все подряд?

– Это, безусловно, так. Какие законы в моей системе координат являются хорошими, а какие плохими – я знаю и без государства… На доказательство того, что мы великая страна, я денег не дам.

Конечно, господин Фридман не рассказал, как он получил свои богатства. Всё-таки не всякий спекулянт театральными билетами становится олигархом. Пусть это будет его тайной. Гораздо интереснее его отношение к России: оказывается, она его вообще не волнует. Сегодня это место, где можно получать сверхприбыли, и всё. Иссякнут эти прибыли, – можно будет перебраться в другое место. Семья уже вывезена. В России его ничего не держит.

Есть над чем задуматься нам, – тем, кто здесь остаётся.