О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

Коллега Лапина, директор ИФРАН академик Вячеслав Степин говорит: в обществе закрепился отказ от патерналистских традиций (то есть от ожидания отеческой опёки со стороны власти) и сдвиг в сторону либеральных ценностей. Отчего такой вывод? Оттого, что с 1990 года доля людей, живущих по принципу «всё зависит от меня и моих близких», выросла с 43 до 78%. А мы не согласимся с академиком и скажем, что эти результаты показывают разочарование граждан властью. Причём наш вывод подтверждается низкой явкой на выборы, а если бы прав был уважаемый академик, то количество голосующих росло бы, а не падало, ведь люди желали бы поддержать СВОЮ власть. Так исследования показали крах российской государственности.

«Всё зависит от меня и моих близких», – это значит, что надежды на государство больше нет. А как, например, без него, в одной лишь компании «своих близких», обеспечить отопление города средней величины? Или оборону от бандитизма? И вот мы видим замерзающие города, толпы бездомных, захваченные террористами больницы и театральные залы. Поэтому «отказ от патернализма», обнаруженный академиком Степиным на ровном месте, ничто иное, как неформальная потеря властью своей легитимности: государство существует само по себе, а народ, брошенный на произвол судьбы, выживает сам по себе.

В «Российской газете» (№ 2 за 2003 год) Игорь Панков, соглашаясь с высказанным выше мнением академика, пишет: «В условиях, когда о тебе уже некому позаботиться (хотя раньше это напоминало заботу персонала о пациентах психлечебницы), ты начинаешь крутиться сам». Тут забавно, что именно в этой «психлечебнице» – СССР, было создано всё, с чего живут нынешние властители. Газпром, основная часть нефтедобычи, РАО ЕЭС, железные дороги, норильский никель, металлургическая промышленность, военное авиастроение, космос и многое, многое другое. А что сделали современные «хозяева»? И как живётся при них людям? Нам кажется, россияне как раз теперь почувствовали себя, как в психбольнице.

Две трети опрошенных считают себя бедными или необеспеченными. Но социологи и здесь нашли успехи: «благодаря трудовой мобильности» слой обеспеченных и зажиточных, которым хватает на всё, кроме дачи или квартиры, с 1998 года вырос от 25 до 30 процентов. Что же это за «мобильность» такая? Оказывается, люди ухитряются работать в двух-пяти местах, а каждый четвертый – что отмечается как диковина для нас – готов ради «доходного места» сменить профессию.

Нам трудно понять восторг по поводу работы в нескольких местах сразу. А то, что многие для выживания радикально меняют специальность, хорошо для рабов на плантации; для технически развитой страны это действительно диковина. Бездарная экономическая политика государства разрушает надежды людей, но социологам обязательно надо показать власти свою нужность, и они рапортуют о больших успехах там, где впору говорить о колоссальном провале.

А вот ещё один «успех»: по мнению профессора Лапина, сегодняшнее экономическое принуждение лучше вчерашнего административно-силового, потому что ведёт к вере в свои возможности, к социальной активности, а в конечном итоге – к расцвету экономики. Прав ли профессор?

Для современной России даже его собственное исследование не показывает ни веры, ни социальной активности, ни расцвета экономики. А что было в прошлом? Кроме эмоциональной оценки, не видим мы в анализе опроса ничего. И остаётся нам – помимо всякой науки, делать парадоксальный вывод: за 70 лет социализма, абсолютно не веря в собственные силы, в условиях социальной пассивности и падения экономики, народ провел индустриализацию, обеспечил продовольственную независимость страны, победил в тяжелейшей войне Германию, создал ракетно-ядерное оружие, и т. д.

Кстати, сам профессор Лапин уже пожилой человек; основная часть его жизни прошла как раз при бездушной Советской власти. Интересно было бы на его примере узнать, как административная система подавляла людей. Может, он мечтал быть садовником, или вообще работать на пяти работах, а социологом стал по разнарядке райкома комсомола. Потом его принудили писать диссертацию, нагло приказали руководить коллективами ученых, а в довершение обиды насильно всучили академическую степень.

Теперь учёные, наконец, поверили в свои возможности и проявили социальную активность. Правда, анализ их работы показывает, что они не могут не только грамотно поставить вопрос, но и услышать явственный ответ. Приведём ещё один пример. Было обозначено одиннадцать важнейших прав и свобод, и на основе опроса составлен своеобразный список «прав человека». Вот первые пять:

– равенство граждан перед законом и судом;

– право на безопасность и защиту личности;

– право на собственность;

– право на труд;

– право на образование, —