О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

На последнем Международном математическом конгрессе в Берлине в августе 1998 г. не было ни одного русского пленарного докладчика. Некоторые доклады, присланные из России, не были включены в труды конгресса потому, что авторы не сумели перевести деньги организаторам конгресса. Такой дискриминации не было даже в худшие времена холодной войны.

То, что в России еще остались математики (а также ученые других сильных у нас школ), упорно не желающие эмигрировать и воспитывающие новые поколения талантливых студентов, – свидетельство своеобразного героизма (а с точки зрения наших западных коллег – глупости), традиционного для российской интеллигенции».

Математическая теория знает два способа разрушения исходных структур: силовой и параметрический. С силовым более или менее понятно, это либо внутренние, либо внешние военные решения. А что такое параметрическое воздействие? Самый яркий пример – события последних лет. Людям, жителям России, просто показывали картинки другого образа жизни и говорили: «Нет проблем, чтобы к перейти к такому состоянию». В результате наше устойчивое состояние перестало быть таким, вся страна начала дрейф в неизвестность, а математики и ученые-естественники побежали из страны. Остались нам тут только гуманитарии, специалисты по, так сказать, обществоведению. Они на Западе никому не нужны.

Так поговорим же о свободе вообще и свободе передвижения в частности. Такой разговор важен, потому что внедрение в умы людей идеи «свободы» – тоже элемент параметрического управления.

Гражданам СССР внушали:

А) Свобода – это хорошо, а несвобода – это плохо;

Б) В стране вашего проживания свободы нет, а поэтому страна вашего проживания плохая, и требует изменений.

То, что получилось в результате этих изменений в «стране нашего проживания», в России, мы видим воочию, но что интересно, теперь уже сами граждане уверяют друг друга в том, что:

А) Свобода – это хорошо, а несвобода – это плохо;

Б) В нашей стране теперь свобода, и поэтому теперь все хорошо, никаких перемен больше не надо. И все счастливы.

И никто не задумывается, что свобода – категория экономическая, ее поддержание требует затрат.

В обществе каждый свободен делать всё, что хочет, до тех пор, пока его свобода не начнёт мешать свободе другого человека. В цивилизованном обществе это так, и в традиционном русском обществе было так же, и в СССР. Но тем же словом «свобода» называется ситуация, когда сильный свободен пинать ногой слабого, а слабый свободен умереть с голода. (Это то, что происходит у нас сейчас.)

Дмитрий Александрович Пригов писал:

Только вымоешь посуду,глядь, уж новая лежит.Ну, какая тут свобода?Тут до старости б дожить.Впрочем, можно и не мыть.Только вот приходят разные,Говорят, «посуда грязная».Где уж тут свободе быть!

Многие говорят, что они хотят быть свободными и жить при демократии, как строе, гарантирующем их свободы. А что для них свобода? Разнообразие и качество еды, – ведь разве можно быть счастливым и свободным, будучи всю жизнь голодным? Квартиру хочется брать не просто ту, которую дают, а иметь возможность выбирать, чтобы из окна была видна не глухая стена или, того хуже, помойка, а парк. И без тараканов. Да чтобы рядом было то-то и то-то, – кино, например, или Музей военно-морской атрибутики. Пусть ты туда никогда не пойдешь, но важно, что есть возможность это сделать. И чтобы, если надоело начальство, можно было спокойно его поменять, уйдя на другую, непременно хорошую, работу.

И вот мы сейчас живем при свободе. Как она вам? Сбываются мечты? Оказывается, «свобода» – это ещё далеко не всё, что нужно для счастья!

Есть люди, готовые ради свободы пожертвовать всем остальным. И много ли таких? Никто не исследовал. Но имеется и довольно большая часть населения, размеренность жизни ценящая больше всего, в том числе больше свободы. Израильские социологи были поражены, когда обнаружили, сколь велик процент «вырвавшихся на свободу», но находящих свое счастье в размеренной казарменной атмосфере колхозов-кибуцев! А одновременно бродят по свету индивиды, которые просто болеют, засидевшись в городе больше месяца.