О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

В США свыше 25% всей рабочей силы уже работает по временной схеме, получая, разумеется, более низкую зарплату. В ряде других развитых стран процент временно занятых ещё выше. Понятие «работающий бедняк»– новое слово либерал-глобализма; оно обозначает людей, которые, имея рабочее место, всё же недостаточно зарабатывают для покрытия элементарных жизненных потребностей.

Технологический прогресс ведёт также к значительной интенсификации труда, к повышению утомляемости трудящихся всех категорий, причём эта усталость не физическая, как ранее, а нервно-психическая, связанная с изменением самого характера труда в процессе технологической революции.

Всё это подтверждает наш вывод, что идея потребительского общества античеловечна, что эта система перешла в фазу саморазвития и удовлетворяет сама себя, разрушая культуру народов и снижая выживаемость отдельных людей.

Резкий рост преступности в США и других странах в последние годы совершенно четко связан именно с увеличением безработицы и обнищанием. Идёт радикализация настроений, растёт социальная напряжённость в целом.

Но есть и сравнительно немногочисленная прослойка людей, выигравших в результате технологической революции. На долю 0,5% всех американцев сейчас приходится 37,4% всех акций и облигаций корпораций, и 56,2% всех активов частного бизнеса. Вслед за этой небольшой прослойкой сверхбогатых идёт группа профессиональных менеджеров и ученых, которые и управляют высокотехнологичной экономикой. Эта группа, составляющая около 4% численности рабочей силы, зарабатывает больше, чем 51% остальной части американцев, работающих по найму. К ним можно прибавить ещё 16% работающих из категории квалифицированных специалистов, чья работа необходима для нормального функционирования информатизированной экономики; заработки этой группы пока продолжают расти.

США расслояются на богатых и бедных даже территориально. Немногочисленные процветающие роскошные микрорайоны, во многом изолированные от окружения и тщательно охраняемые, где концентрируются имущие и «аристократы знаний», не соприкасаются с местами проживания остальных работающих и неработающих американцев, большая часть которых ощутимо нищает. Но и повсеместно в мире увеличивается разрыв между имущими и неимущими, и создаются новые, опасные уровни напряженности.

Культура Запада (особенно кино) пропагандирует жизнь в условиях рынка а-ля Запад – вне зависимости, желает ли создатель культурного явления того, или не желает, – и уж совершенно не учитывая интересы тех, на кого эти культурные достижения «скидывают». Западу необходимы новые рынки для приложения капитала и сбыта продукции. А потому улучшение экономики бедных стран, создание в них платежеспособного населения, воспитанного в соответствующем духе – прямая цель Запада, более того, это необходимо им для разработки своей экономики дальше.

Но только это самое «улучшение экономики» бедных стран имеет ещё одно название: развращение. Сначала сформировать потребности, а потом делать на этих потребностях деньги. Сначала приучить к кока-коле, а потом завозить и продавать высокотехнологические методы лечения кариеса. Сначала ввести денежное обращение, а потом продавать финансовые услуги. Сначала приучить к автомобилям, загадить ими страну, а потом продавать экологические новинки по очищению среды. Сначала повырубить девственные леса, а потом продавать кондиционеры. Развитая экономика не есть абсолютное благо.

Янки и другие люди

Государствообразующим элементом США является общая территория, захваченная по праву сильного. Её граждане (за малым исключением) – эмигранты в разных поколениях. Американская культура допускает культурное и религиозное разнообразие. Но за внешним разнообразием скрывается сильнейшая унификация: не опираясь на национальные традиции, культура Америки предельно материальна и вся нацелена на создание нового человека. Каждый гражданин должен быть прежде всего «стопроцентным американцем».

И вся эта система, называемая «плавильным котлом», работала неплохо, пока переплавка касалась выходцев из стран Европы германской группы языков. Первые сбои начались с появлением массовой итальянской иммиграции. В крупных городах Америки появились «итальянские деревни», а как следствие – итальянская организованная преступность, мафия. Но совсем стало плохо, когда в США хлынули китайские иммигранты и представители других стран Юго-Восточной Азии.

И тут выяснилось, что плавильный котел может переплавить далеко не всех, тем более что у китайских иммигрантов особого желания к переплавке в целом не возникало. И постепенно в американских городах возник мир чайнатаунов, куда стопроцентному американцу хода нет, да он туда и не пойдет. Появились и прочие, не только китайские районы, города и поселки (причём достаточно плотно населённые), где владеть английским стало совершенно необязательно. А сегодня есть уже места, где достаточно владеть только русским.