О женской стыдливости

Чтобы скомпрометировать женщину, достаточно подтвердить, что она была на пиру. В IV веке до Р.Х. в Афинах племянник умершего Пирра задумал отобрать наследство у дочери покойного. Конечно, она была первоочередной наследницей. Чтобы оспорить ее права, следовало просто поставить под сомнение, что она действительно дочь Пирра. Племянник заявил, что его тетя, жена Пирра, была распутницей, и кто знает, от кого она родила дочь? «Разве пойдет честная женщина на пир вместе с мужем, разве будет она веселиться с иноземцами, особенно с первыми встречными?» Мы не знаем, чем закончился этот процесс, но он подтверждает, что одно только пребывание в определенном месте может лишить уважаемую женщину доброго имени.

Но некоторые женщины обращают это себе на пользу. Парфений Никейский рассказывает, что некая троянка Лаодика была влюблена в грека по имени Акамас. Она не смела из стыдливости признаться ему в своей страсти. Правитель Даданоса взялся помочь ей и пригласил на пир, где был Акамас. Ему представили Лаодику как любовницу короля, а он, в обычаях своего народа, не мог даже предположить, что имеет дело с честной женщиной. Так ей удалось утолить свою страсть с мужчиной, который не посмел бы лечь с ней, если бы знал ее истинное социальное положение.

Такая поразительная история очень точно характеризует древнегреческую культуру. В Книге Есфири, в Библии, рассказывается о царице Астинь, отказавшейся прийти на пир к Артаксерксу. Но ее поведение было расценено как знак презрения, а не стыдливости. Ни царь, ни его помощники не видят ничего бесчестного в том, что женщина присутствует на пиру с мужчинами. Геродот удивляется, что у кавнийцев женщины и дети пируют вместе с мужчинами, но у римлян и этрусков это тоже было принято, за что их обвинял в безнравственности Афиней Навкратийский.

Таким образом, критерием женской стыдливости становится отношение к ней мужчины. Если ситуация такова, что мужчина может владеть собой в полном соответствии с идеалом меры, который пронизывает всю древнегреческую культуру, то женщинам дозволяется присутствовать и на исключительно мужских собраниях. Таковы, например, соревнования на стадионе, где мужчины целомудренно обнажены. Но если мужчины готовы предаться «чрезмерности», то присутствие женщины среди них ведет к позору. То же и в военном лагере, где воины находятся в своем мужском обществе.

Проникнуть в военный лагерь для женщины так же недопустимо, как было недопустимо для Гигеса оказаться в супружеской спальне царя. В трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде» женщинам приходится несколько раз нарушить этот запрет. Они испытывают стыд. Хор женщин говорит, что, при взгляде на героев, у них

Краской стыдливости розовойВспыхнули вмиг ланиты.(Здесь и далее пер. И. Анненского.)

Когда Ахилл видит Клитемнестру, вышедшую из комнаты, чтобы поговорить с ним (она думает, что он просил руки ее дочери Ифигении), он восклицает «отступая в изумлении»:

О, стыд!.. О, боги!.. Предо мной женаБлестящая и дивная красою […]

Кто ты, жена? И как среди щитовТы, слабая, проникла в этот лагерь?

Мать Ифигении благодарит Ахилла за то, что он соблюдает правила благопристойности, и воин подтверждает:

Мне с женщиной беседовать зазорно.

Клитемнестра узнает, что никакой просьбы о женитьбе на Ифигении не было, что это — только уловка Агамемнона, задумавшего заманить в Авлиду Ифигению, чтобы там принести ее в жертву. И тогда Клитемнестра краснеет, но не от возмущения, а от стыдя, что она заговорила с воином.

При этом Клитемнестра немолодая и замужняя женщина. Каково же должно быть Ифигении, пришедшей в лагерь, чтобы уговорить воинов пощадить ее. И Клитемнестра говорит Ахиллу:

А хочешь ты — она твои колениОбнимет, умоляя. Это будетДля девушки стыдливой непривычно,Но слова твоего довольно — и онаЗдесь пред тобой, вся розовая, снимет

С лица фату? Иль, может быть, тебеМоей мольбы достаточно и в домеОстаться ей позволишь? Впрочем, стыд,Как он ни свят, всегда покорен силе…

Встретившись с Ахиллом, Ифигения хочет бежать от стыда. Но мать советует:

Не до нежностей теперь нам средь напасти несказанной.До счастливых дней отложим женский стыд и гордость сана…