Обманчивый блеск мишуры

Остальные четверо хором закричали с явной целью заглушить Найджела. Поднялся невообразимый гам. Чтобы прекратить его, Аллен встал. Лучшего эффекта он не мог бы добиться, даже если бы гаркнул во весь голос.

— Кто сделал это с обдуманной злобой? — спросил он Найджела.

— Вы меня лучше не трогайте! Не становитесь между мстителем и его гневом, иначе горе всем нам!

— Никто вас и не трогает, — совершенно справедливо заметил Аллен. В комнате стояла мёртвая тишина.

— Ну, Найджел, кто же?

— Он. Он, исторгнутый гневом Всемогущего.

— Маульт?

— Совершенно верно, — сказал Найджел.

С этого момента Аллену стало необычайно трудно вести дознание. Найджел замкнулся в зловещем молчании, остальные решительно уклонялись от выражения любого мнения, о чем бы Аллен ни спросил. Только Казберт подчеркнул, что именно Маульт, насколько им известно, поставил скипидар на дверь, и ещё раз покрутил пальцем у виска, когда Найджел громко вставил:

“По злобе!” Аллен спросил, действительно ли Маульт отличался злобой или мстительностью. Остальные сделали вид, что совершенно не понимают, о чем идёт речь. Тогда Аллен решил рискнуть. Он спросил, известно ли им об анонимках, найденных в комнатах Крессиды Тоттенхейм и супругов Форестеров, а также о мыльном растворе в пиве мистера Смита.

Поначалу все решительно отрицали свою осведомлённость, и лишь постепенно Аллену удалось добиться того, что они знали, что Крессида громко возмущалась, мистер Смит поносил Найджела на все корки, а Маульт “упоминал” об инцидентах.

— Когда? — поинтересовался Аллен. Никто, похоже, не помнил точно.

— Где? — был следующий вопрос. Этого тоже не помнили.

— Не здесь ли вчера утром?

Они явно переполошились и растерялись.

— Как?… — начал было Найджел и застыл с открытым ртом. Остальные в ярости уставились на него.

— Вы хотели спросить, как я догадался? — сказал Аллен. — Ваша беседа, очевидно, была чересчур бурной. Её слышали. И, похоже, в результате Маульт вылетел через эту дверь. Вы обвинили его в том, что он подстроил все это вам назло, не так ли?

— Нам незачем отвечать, — бросил Винсент. — Это не мы говорим. Это вы утверждаете. Мы имеем право не отвечать.

— Спокойнее. Вы все не любили его, верно? Это очевидно. Он вам не нравился из-за своего поведения.

— Даже если это и так, сэр, — проговорил Казберт, — это ещё не причина подозревать, что остальные слуги имеют какое-либо отношение…

Его хорошо поставленный голос дрогнул, и Казберт, нетерпеливо махнув рукой, закончил:

— …к его поступкам или его исчезновению.

— Полностью согласен.

— Мы были сами по себе, сэр, а Маульт сам по себе, шёл своей дорогой.

— Вот именно. Вопрос в том, куда?

— Простите за вольность, сэр, — сказал Казберт, — но это ваши трудности. Нас они не касаются.

— Разумеется, — подтвердил Аллен. — Иначе, знаете ли, я не стал бы попусту терять время, пытаясь лбом прошибить стену. Итак, подведём итоги. Никто из вас ничего не знает или не готов обсуждать вопросы об анонимках, скипидаре, мыльном растворе и картонке в окне. Никто не желает распространяться о ссоре, которая была в этой комнате вчера утром. Кроме замечания Найджела о том, что Маульт впал в грех, а точнее, пил запоем, вам нечего предложить. Вы понятия не имеете о том, куда он исчез, и, похоже, вам нет дела до того, жив он или мёртв. Верно?

Глубокое молчание.

— Верно. Я надеялся найти с вами взаимопонимание. Но вы ведёте себя настолько глупо, что более идиотское поведение трудно себе представить. Не знаю, как вы будете выбираться из положения, в которое себя поставили. Спокойной ночи.

3

Рейберн в холле уже начал терять терпение, добиваясь толку от полицейских собак. Пёс Франт, который с понимающим видом сидел, высунув язык, рядом с проводником, взял два отдельных следа из гардеробной в прихожую и обратно, точно в соответствии с предполагаемыми передвижениями друида. И все. Попытки внутри дома ни к чему не привели. Оставалось только, как объявил Рейберн, признать уже известный факт, что Маульт вышел из комнаты и вернулся в неё. Третий раз в дверь, ведущую в прихожую, он не входил, если только не переобулся в чужую обувь или если его не вынесли.

— Попробуйте шлёпанец из комнаты Маульта, — посоветовал Аллен. — Посмотрим, что получится.

— Я что-то не улавливаю, — признался Рейберн. Аллен стал объяснять. Рейберн уставился на него, пытаясь уловить суть.

— Понятно. Да, теперь понимаю.

Доставленный шлёпанец предложили вниманию Франта, который обнюхал его должным образом. В прихожей и во дворе пёс, вежливо помахивая хвостом, приступил к выполнению своих обязанностей, но безрезультатно. Второй пёс. Мак, тоже не проявил ни малейшего энтузиазма. Однако в гардеробной обе собаки развили бурную деятельность, но не обращали ни малейшего внимания на меховые сапоги и пол возле полки с зеркалом. — Что ж, — прокомментировал Рейберн, — мы и без того знали, что он был здесь, верно? Не только когда готовился к выступлению, но и раньше, когда осматривал комнату для полковника. Тем не менее готов побиться об заклад, что вы правы. Что дальше?