Обманчивый блеск мишуры

Они обменялись рукопожатием, и Рейберн ушёл. Аллен аккуратно отрезал от шва кусочек ткани для образца, ещё раз огляделся, погасил свет и закрыл дверь.

Когда Аллен выходил, в торце коридора открылась дверь библиотеки. Показался мистер Смит. Увидев Аллена, он замер на мгновение, а затем вскинул руку ладонью вперёд, словно полицейский на дороге, который жестом останавливает машину.

Аллен подождал его у двойных дверей в холл. Мистер Смит подхватил его за локоть и увлёк по ту сторону двери. Холл был освещён только огнём двух гаснущих каминов и единственным торшером, который стоял под галереей у подножия правой лестницы.

— Вы припозднились, — заметил Аллен.

— А вы? — парировал мистер Смит. — Честно говоря, я собирался перемолвиться с вами словечком, если это не против правил. Хилли пошёл спать. Как насчёт стаканчика на ночь?

— Нет, спасибо. А вы пейте. Не обращайте на меня внимания.

— Я никогда ни на кого не обращаю внимания в таких вопросах. Сегодня я уже выпил сколько полагалось, а впереди ещё стаканчик пива. Хотя после вчерашнего меня слегка мутит при одной мысли о пиве.

— Но ведь мыла больше не будет?

— Чертовски надеюсь, что нет. Мистер Смит подошёл к ближайшему камину и пинком подправил тлеющие бревна.

— Вы уделите мне минутку?

— Конечно.

— Если я спрошу, какого вы мнения о происходящем, вы, разумеется, ничего толком не ответите?

— Поскольку сам ещё не пришёл к определённому мнению.

— Иными словами, не знаете что и думать?

— Вы почти правы. Я пока коллекционирую.

— То есть?

— Вы ведь и сами коллекционер, мистер Смит, причём достаточно удачливый, не так ли?

— Ну и что?

— Вам наверняка случалось набрать массу вещей, истинную ценность которых сразу определить не удавалось. Что-то из них могло оказаться обычным хламом, а что-то очень ценным. А настоящим сокровищем были всего одна-две вещи, однако заранее вы этого сказать не могли даже под угрозой разорения.

— Ладно, ладно. Вы ловко оправдались.

— Боюсь, довольно напыщенно.

— Я бы так не сказал. Но хочу пояснить одну вещь: я практически сразу научился руководствоваться реакцией как покупателей, так и продавцов, даже в те времена, когда у меня не было ничего, кроме чутья. А чутьё у меня было всегда. Спросите Хилли. Я с самого начала, умел разобраться, в какую точку бить и чем парировать, если суют барахло.

Аллен достал свою трубку и принялся набивать её.

— Так вы хотели сообщить мне именно это, мистер Смит? По-вашему, кто-то пытается подсунуть мне барахло?

— Я этого не говорил. Не знаю. Я пытался подчеркнуть, что при вашей профессии полезно знать, к какому типу относятся конкретные люди. Верно?

— И вы предлагаете дать мне уничижительные характеристики всем обитателям поместья Холбедз? — светским тоном осведомился Аллен.

— Заметьте, определение даёте вы, а не я. Ладно. Я имею в виду личности. Так сказать, типажи. Вам их никак не стоит упускать из виду.

Аллен подхватил щипцами тлеющий уголок и сказал, прикуривая:

— Зависит от обстоятельств. Мы имеем дело с упрямыми фактами, которые частенько никак не вписываются в образ действий предполагаемого типажа. Говоря банально, люди — ужасно противоречивые создания. И все равно, — тут Аллен посмотрел на мистера Смита, — если вы собираетесь познакомить меня с мнением эксперта по поводу здешней коллекции, я буду весьма благодарен.

Мистер Смит ответил не сразу. Аллен смотрел на него и спрашивал себя, как выразить впечатление об этом человеке одним словом. Какой он? Проницательный? Непроницаемый? Таинственный? В форме головы, едва прикрытой прядками тёмных волос, маленьких ясных глазах и сжатых губах угадывался характер хищника. Жёсткий человек. Или это предубеждение? Интересно, какое бы мнение он составил о мистере Смите, если бы вообще ничего о нем не знал?

— Уверяю вас, — повторил Аллен, — мне будет крайне интересно, С этими словами он уселся в одно из кресел у камина.

Мистер Смит пристально посмотрел на него, достал свой портсигар, затем сигару и сел в другое кресло. Если бы кто-нибудь вошёл сейчас в холл, он принял бы их за ожившую иллюстрацию из рождественского журнала.

Мистер Смит тщательно обрезал кончик сигары, снял обёртку, прикурил от золотой зажигалки и сделал несколько затяжек.

— Начнём с того, — сказал он, — что мне нравился Альфред Маульт.

3