Оборотная сторона медали. Книга вторая

Судя по всему, враг долго планировал этот теракт. Макс проговаривал множество правильных вещей, которые очень раздражали противника, поэтому от него так хотели избавиться. Говоря образно, он вызывал у врагов скрежет зубовный: воевал на всех фронтах, и в окопах, и в медийном пространстве. И не известно еще, где было тяжелее. Шансы выжить в окопе, примерно пятьдесят на пятьдесят. Когда же ты — успешный публичный человек, работающий на полях информационной войны, не пряча лица, подготовить и направить по твоему следу убийц гораздо легче. А остаться в живых — намного сложнее. Особенно, если ты противостоишь спецслужбам крупного государства, которое тебя люто ненавидит.

Когда уже стало точно известно о смерти Макса, я понял, куда он так спешил. Он хотел оставить нам, как можно больше своих идей и мыслей, свершить дела, о которых бы помнили после него.

На следующий день мне позвонил человек из ЧВК:

— Привет, Фидель! Тут с тобой поговорить хотят, — звонивший передал трубку кому-то еще.

— Фидель, здравствуй! Это Пригожин, — услышал я напористый, зычный голос, ставший в последние месяцы таким знакомым для многих россиян.

— Приветствую вас, Евгений Викторович!

— Фидель, есть к тебе пара вопросов. Телефон супруги Владлена и информация о его родственниках для поддержки!

Я озвучил «Первому» сведения о родных Макса.

— Ладно, всем поможем. Мы своих не бросаем!

Я поблагодарил его за поддержку.

Владлен Татарский, он же Максим Фомин, решением командиров ЧВК «Вагнер» был зачислен в ряды компании, жаль только, что посмертно. Макс всегда стремился стать хорошим воином и, пройдя достойно, насыщенный событиями, но к сожалению, недолгий жизненный путь, стал им. Его мечта сбылась. Он был удостоен высоких наград: орденом Мужества и медалями ЧВК «Вагнер», а также медалью «За освобождение Мариуполя». Жаль только, что посмертно.

ГЛАВА 73 ПОЛНЫЙ КАВАЛЕР ЧЕТЫРЕХ ФУРУНКУЛОВ

Как и хотел Макс, после всего что случилось, я старался не впадать в уныние.

Пытаясь отвлечься от плохих мыслей, уже настроился думать о чем-то хорошем и добром, как вдруг Стрекоза ввалился ко мне в комнату и рухнул своим громадным тазом в миниатюрное дизайнерское кресло, которое жалобно затрещало и заскрипело. Лицо Стрекозы было замотано, как у мумии. Виднелись только глаза. Маленькие и хитрые!

— Что с твоей головой? К Хэллоуину готовишься? — участливо поинтересовался я у Стрекозы?

— Ранения… — уставшим голосом прошептал Стрекоза, но обычно лукавые, всегда прищуренные глазки его, вдруг живо забегали по комнате и я понял, что здоровяк не слишком-то уверен в себе.

— Стрекоза, мне-то зачем врать? Я ж тебя давно знаю, не первый год.

— Да, тут такое дело… — заерзал он в кресле.

— Да говори уже, не томи. Ты же мой друг, я никому не скажу.

— Ну, в общем, это… — промямлил расстроенный Стрекоза. — Помнишь, в прошлый раз мы с тобой про Вьетнам по связи говорили?

— Да помню, помню, — не выдержал я долгих предисловий. — Ты по делу давай, рассказывай! Больше конкретики! Ты же у нас человек действия, великий практик и могучий мыслитель, а не болтун какой…

— Оооххх… Скажешь тоже… — Стрекоза издал долгий, протяжный стон, так охают тетки на рынке, собирая снедь с прилавков. — Ладно. Дело было так… Прислушался я к твоему совету о донецких «мошках». Пришли как-то с боевой задачи и я рванул в Донецк, как положено, при параде: форма, бумажки сопроводительные, ствол наградной. У местного таксиста спросил, где девчонок найти. Тот привез меня в апартаменты. Привели девок. Они бабки вперед запросили. Я, как джентльмен, отдал. Не кидать же их на деньги. Некрасиво. Да и деньжата у нашего брата сейчас водятся. Хоть бабье тоже хитрое стало. Как прознали путаны, что выплаты бойцам хорошие пошли, так сразу цены вверх задрали. Рынок ломают. Шкуры! — гневно гаркнул Стрекоза во всю мощь своего громадного нутра.

— Вот умора! Ты, Стрекоза, случаем не внештатный сотрудник газеты «СПИД-Инфо»??? — не выдержал я.

— Все!!! Слова больше не скажу. Шапито опять разводишь! — вскричал Стрекоза, тщетно пытаясь вылупить, свои от природы мелкие, поросячьи глазки.

— Ладно, ладно! Пошутить уже нельзя. Продолжай, друг! Очень интересно рассказываешь, образно! — сразу пошел я на мировую, перейдя на успокаивающий тон. Я уже знал, как можно обуздать внутренних демонов Стрекозы.

— Вот и не перебивай! — снисходительно бросил мой собеседник и в ту же секунду замолк, вперив взор в журнальный столик. Я проследил за его взглядом. Так и есть, упаковка чипсов, в виде картонной тубы, лежала на боку. Из нее на поверхность стола выпала пара золотистых кружочков. С нескрываемым удивлением, граничащим с восхищением, я наблюдал как, в закутанной бинтами нижней части черепа Стрекозы, открылась прореха, из которой сверкнул ряд огромных ровных зубов. Правда, в верхнем ряду недоставало одного переднего. Однако это не помешало рассказчику мгновенно погрузить в себя целую пригоршню чипсов. Остальной рассказ сопровождало, уже привычное мне, чавканье.