Оборотная сторона медали. Книга вторая

В какой-то момент я заметил, что один из оперов, пожалуй, самый крупный, уж очень быстро для его массы побежал к подъезду. Мы тоже вытряхнулись из машины и ринулись внутрь дома. Один из наших бойцов остался на усиление опера, охранявшего задержанную. На лестничной площадке перед нами предстал крепкий возрастной дагестанец, размахивающий пистолетом Макарова. На его могучей ручище уже повисли два сотрудника, безуспешно пытаясь отобрать у здоровяка оружие.

Мой напарник, быстрее соображающий, начал методично наносить «расслабляющие» удары рукоятью своего «стечкина» в грудь буйного дагестанца. Даже втроем парни не могли отобрать у кавказца пистолет. Раздраженный обитатель подозрительного жилища при этом ревел, как Кинг-Конг в джунглях, придавая всей нелепой сцене странный зоологический эффект. Просто какая-то охота на медведя выходила. Я понял, что парень слишком крепок, а повиснуть на нем очередной новогодней игрушкой мне лично совсем не хотелось. Мы ж из «высшей лиги», черт возьми!

Я досыпаю патроны в свой уродливый автоматик, глядя нашему «гангстеру» прямо в глаза, и направив ствол ему в голову, громким, уверенным голосом произношу: «Брось пистолет или застрелю!» Мы поняли друг друга с полуслова. Все эти каратэ-приемчики работают только с хулиганами. Вооруженный человек должен понимать твои намерения. Осознать, желательно сразу, что никаких уговоров, просьб и предупреждений не последует. Четко сказал один раз: «Или делаешь, как велено, или умрешь, выбирай!» Очень простая игра.

Тот, кто еще секунду назад разыгрывал из себя разъяренное чудовище, по типу монстра из ужастика «Болотная тварь», сразу опустил оружие, превратившись снова в пожилого атлета-южанина. Опера быстро надели на него наручники. Позже из разговора с ним мы узнали, что его подруга вышла по делам, она отсутствовала около получаса. Он начал волноваться, вышел на площадку, где его поджидал какой-то человек в гражданской одежде и с оружием в руке. Мужик, якобы, испугался и решил отобрать пистолет у опасного незнакомца, от которого исходила страшная угроза. Бедняга, он явно засматривался киношедеврами с участием Стивена Сигала и поспешил среагировать в стиле боевика «Смерти вопреки»!

Чем могла закончиться эта история, если бы вовремя не подоспел апельсиновый спецназ, которому осточертело просиживать штаны в душном казенном автомобиле, одному Богу известно.

— Вот такая история, — закончил я свою байку и удивленно уставился на Михалыча, тот заливисто, прямо по-детски искренне, хохотал.

— Помнишь, братан, мы ж ходили в детстве на эту «Болотную Тварь». В видеосалон. Там еще телек стоял допотопный, черно-белый. Тварь зеленая должна быть, а там серая вся, в пятнах, рябая. Еще и пленку видак засосал в конце… — Михалыча было не остановить, воспоминания о безоблачном детстве хлынули из него бурным потоком. Вот и хорошо, забудем про болезни хоть на время!

На следующий день, когда Макс вышел на связь, я запросил «эвакуацию». Поскольку моя «рабочая виза» была просрочена, я договорился с разведчиками о переходе границы. Пропуск сделали быстро. Я начал сборы.

ГЛАВА 19 СТРЕКОЗА, ПРОЩАЙ! ПРИВЕТ, РАБОТА!

В новостях снова мелькали сводки из Донбасса. Передавали об участившихся артиллерийских дуэлях, о минометных обстрелах. Вроде, пару лет уже не было никакой активности, а тут снова накал страстей, да еще с потерями с обеих сторон. Нехорошее предчувствие. Кто-то жаждет реванша, судя по всему. Украинские военные совершили большой рывок за последнее время.

Мне позвонил мой друг Макс и сообщил, что дело плохо, на Донбассе слишком нездоровое оживление. Донецк несколько раз подвергся серьезным обстрелам, также были нанесены удары по Горловке и пригороду Луганска. Как бы не заполыхало по-настоящему. Спросил, поеду ли я, если что. Я сказал, что обязательно поеду.

Я быстро начал собирать вещи. Хорошо, что удалось спрятать от жены баулы с предыдущей прожарки. Она каждый раз порывалась их выкинуть, но успокаивалась после моих уверений, что командировок больше не предвидится.

Сложил в рюкзак обувь, пару комплектов брюк, нижнее белье.

— Не забудь бронежилет и шлем, — послышался голос Стрекозы. С утра он заявился ко мне смурной и подавленный. Не похоже что-то на него.

— Там намутим! — отвечаю ему. Тот шлем, что у меня — память о службе. Не соответствует современным реалиям. На войне вернём всё: броник, шлем, атмосферу… Всё это будет на Донбассе. Ты же едешь со мной? Ты ж вроде хотел?

— Это не наша война, зачем нам нужно туда ехать? Это все олигархи стравливают два братских народа. А над ними триста банкирских семей и из них три — главенствующие.

Под взором архитектора Вселенной их четырехпалыми лапами плетутся заговоры, — тараторил мой приятель, словно наизусть вызубренный текст из школьного учебника. — Раньше они пользовались магическими знаниями Древних и философским камнем, теперь же при помощи поголовной цифровизации…