Обрывки минувших дней

Никто не хотел брать на постоянную основу студента дневного отделения: видите ли, они «не котируются на рынке труда», как мне заявил один работодатель, толстый мужик в оранжевой рубашке, заправленной в костюмные брюки серо-зеленого цвета. Он был похож на толстого клоуна, который сбежал из цирка при первой же удобной возможности.

Из-за такого отношения работодателей приходилось перебиваться от одной низкооплачиваемой подработки к другой. И так продолжалось, пока сессия не хватала за глотку и не требовала вернуть должок за почти полностью прогулянный семестр. Вот тогда и начинался один из самых «веселых» периодов в жизни студента.

II

Я проснулся от диких воплей: брат с отцом в очередной раз ссорились. Стояли крики на весь дом. Отец дал себе волю и матерился во весь голос, а брат не отставал, правда, без сквернословия, но голос его раздавался громко и так, что в ушах звенело. В то же время мать пыталась их обоих успокоить. Весь сыр-бор поднялся из-за того, что брат даже не пытался найти работу, а отец устал пахать как проклятый. В общем, шла битва не на жизнь, а на смерть.

В такие моменты я молча ждал, пока все успокоятся и разойдутся по комнатам. Уже давно у меня не возникало удивления при таких стычках, но все же каждый раз начинала болеть голова, повышалось давление, и внутри я кипел от злости, однако держал себя в руках. Просто нам стало тесно вчетвером под одной крышей. Я это прекрасно понимал, видел и чувствовал. Ссоры возникали часто и стихийно, иногда даже было непонятно, что послужило причиной.

Единственное, чего я желал всем своим нутром – чтобы этот год закончился как можно быстрее, и я смог найти нормальную работу в большом городе и с чистой совестью уехать. Остаться одному, хотя бы на год, жить своей жизнью без криков и нервов. Мне это было просто необходимо.

В тот же день отец сообщил мне, что ему подвернулся неплохой проект, и нужна будет моя помощь. Чтобы вы понимали, он был строителем, занимался ремонтом зданий и помещений. Тяжелая работа. Особенно для пятидесятилетнего человека с больной спиной.

Проектом, о котором отец мне рассказал, было двухэтажное здание управления образования нашего города. Объем работ был большой, поэтому мы на следующий же день поехали смотреть объект и договариваться о цене.

Смотрели мы его час, прикидывали, сколько нужно строительного материала, сколько он стоит, во сколько обойдется наша с отцом работа. В конце концов, мы сказали им нашу цифру, на что нам возразили:

– Нет-нет, вы говорите втрое больше, чем мы готовы заплатить.

– За ту цену, которую вы предлагаете, никто не согласится, – отрезал отец. – У меня вариантов много, а у вас не очень.

Все-таки нам отказали. Ну что поделать, не этот проект, так следующий. Через неделю отец получил новое предложение о работе, за которую обещали неплохие деньги. А за здание управления образованием взялся какой-то молодой строитель. Через полгода, как оказалось, это здание пришло в то же состояние, что и до ремонта. Управляющая компания, наверное, сильно негодовала.

Будучи детьми, мы с братом часто ездили с отцом помогать ему по работе, иногда даже мама присоединялась.

Однажды в одно лето близкий друг отца выбил для него проект, за который платили приличные деньги. Мы сразу же взялись за него. Требовалось отремонтировать помещение, которое служило штаб-квартирой Свидетелей Иеговы1.

Как только отец отпер дверь, и мы вошли, нашему взору предстал длинный коридор, по двум сторонам которого располагались друг за дружкой шесть дверей, ведущих в разные комнаты. Между каждыми двумя дверьми висела картина на религиозную тематику, стены были потрескавшиеся и выкрашены в грязно-синий цвет. Сами комнаты пребывали в лучшем состоянии, но тоже требовали свежего ремонта.

Мы зашли в первую же из них и, найдя удобное место, переоделись в рабочую одежду. Натягивая старые джинсы и запачканную синей краской футболку, я одновременно рассматривал содержимое комнаты: полки, заполненные книгами на религиозную тематику, не вызвавшие во мне интерес, стол и три стула у окна, синтезатор посреди помещения и две картины на противоположных стенах. Одна из них запечатлелась в моей памяти очень ярко: мальчик лет двенадцати, одетый в одежды времен Христа, с коротко подстриженными черными, как смоль, волосами, сидящий на бордюре с грустным взглядом, и сверху на него созерцал не кто иной, как сам Бог. Я часто подходил к той картине и долго рассматривал ее. Иногда мне казалось, будто мальчик двигался и смотрел прямо на меня. Но это совсем не пугало, даже завораживало немного.

Остальные комнаты были обставлены почти так же за исключением некоторых деталей, но одно из помещений было больше остальных, в нем помимо религиозной атрибутики располагался настольный теннис, что сразу привлекло внимание детей.

«Нифига се сектанты развлекаются!» – сразу пронеслось у меня в голове.