Общество и его проблемы

Особую остроту вышеописанной надуманной проблеме придают эпохи быстрых социальных перемен (об этом мы уже говорили в другой связи), когда то или иное новоявленное индустриальное объединение, обладающее специфическими потребностями и демонстрирующее незаурядные возможности, вступает в конфликт со старыми устоявшимися политическими институтами и выдвигаемыми ими требованиями. В таких ситуациях обычно забывают о том, что истинная проблема заключается в преобразовании форм и способов объединения людей, связанных единой деятельностью. Дело представляют таким образом, будто индивид как таковой стремится освободиться от общества как такового, заявляя о своих неотъемлемых или «естественных», врожденных и самодостаточных правах. После того как этот новый тип экономических объединений утверждается и начинает самонадеянно подавлять все прочие объединения, изначальное заблуждение не исчезает. Вызванная им к жизни проблема приобретает вид задачи осуществления контроля общества как коллектива над отдельно взятыми индивидами. Но и в этом новом виде данную проблему также возможно переосмыслить как проблему преобразования социальных отношений — или, рассматривая ее в дистрибутивном аспекте — как проблему обеспечения наиболее пропорционального освобождения сил всех членов данного объединения.

Таким образом, предпринятый экскурс вновь возвращает нас к теме метода, ради которой и было сделано данное отступление. Одной из причин относительной бесплодности рассмотрения социальных вопросов является то, что огромное количество интеллектуальной энергии растрачивается на решение такой лжепроблемы, как соотношение индивидуализма и коллективизма, рассматриваемых в самом абстрактном виде; под влиянием данного вымышленного противоречия целый ряд конкретных вопросов принимает искаженное обличье. Все это приводит к отвлечению мысли от решения действительно насущных вопросов, имеющих дело с реальными, а не надуманными объектами; в результате, все, что мы имеем — это дискуссия о понятиях. Вместо того чтобы изучить последствия

какого-то частного, происходящего в конкретных условиях распределения конкретных свобод и полномочий и выяснить, какие изменения следует внести в это распределение с тем, чтобы добиться более желательных результатов, рассматривается «проблема» связи понятия власти с понятием свободы, понятия прав личности — с понятием социальных обязанностей, а эмпирическим фактам уделяется исключительно подчиненная, иллюстративная роль.

Как явствует из нашего предыдущего рассмотрения темы общества, решение вопроса о том, какие трансакции следует по возможности оставить в сфере добровольной инициативы и согласия, а что должно стать объектом общественного регулирования, зависит от времени, места и конкретных условий, установить которые можно только путем тщательного наблюдения и вдумчивого исследования. Ведь это решение касается последствий; а природа последствий и способность воспринимать их и действовать в соответствии с ними изменяется вместе с изменением наличных производственных и интеллектуальных сил. То решение, то дистрибутивное приведение в соответствие, которое требуется в одной ситуации, оказывается совершенно неподходящим для другой. Убеждение, согласно которому социальная «эволюция» направлена либо от коллективизма к индивидуализму, либо наоборот, является чистым предрассудком. Социальное развитие состоит в непрестанном перераспределении социально-интегрирующих процессов, с одной стороны, и индивидуальных способностей и сил, с другой. Индивиды оказываются стеснены, угнетены тем обстоятельством, что их потенциальные возможности поглощаются какой-либо институционализированной и достигшей господствующего положения формой ассоциации. Возможно, им кажется, что они требуют свободы лишь для себя самих, на деле же они добиваются более полной свободы участия в других ассоциациях, благодаря чему будет раскрепощен индивидуальный потенциал каждого и обогащен личный опыт любого из индивидов. Жизнь была обеднена не вследствие господства над индивидом «общества» вообще, а из-за господства надо всеми реально существующими и всеми возможными формами ассоциации какой-то одной формы — семьи, клана, церкви, экономических институтов. С другой стороны, проблема осуществления над индивидами «социального контроля» в действительности является проблемой регулирования действий и последствий действий некоторых из индивидов дабы сделать более богатым и глубоким опыт как можно большего числа индивидов. Поскольку же осмысленная реализация обеих эти целей возможна только через познание тех действительных условий, что сопутствуют их образу действия и тем последствиям, к которым он приводит, можно с уверенностью утверждать, что главный врагом социального мышления, способным существенным образом сказаться на состоянии дел в обществе, являются направления, на которых расходуется значительная часть интеллектуальных ресурсов — направления бесплодные и бессильные из-за своей полной неадекватности.