Обучение женщиной

В нем я вновь испытал уже иную боль, узнав, что Таня погибла мучительной насильственной смертью. На сей раз это была боль отчаяния и бессилия, боль раскаяния и жгучего стыда. Я понял, какие обобщения содержались в этом втором кирпичике. Хотя Таня была ни в чем передо мной не виновата, она, даже мертвая, ухитрилась причинить мне еще более сильные страдания. Если раньше в моем опыте женщина могла лишь обмануть меня, то теперь я знал, что она может еще и умереть, навсегда лишив меня возможности увидеть ее еще раз, испытать облегчение, попросив прощения за свои ошибки. Танина смерть была необратимым завершением всего, что между нами было. Она ранила меня еще больнее, чем ее воображаемый обман. Тогда я тоже не плакал. Я не хотел плакать из-за женщин. Я больше не хотел страдать из-за них.

Слезы лились, опустошая мою душу, и вместе с ними меня оставляли боль и печаль. Что-то, что я мог бы, хотя и не совсем точно, назвать волей, стержнем самоосознания, сформированного во мне учением Спокойных, заполняло образовавшуюся пустоту новой интерпретацией происшедшего.

Хотя это казалось мне ужасным, я был счастлив. Мои отношения с Таней представились в новом свете. Теперь я помнил не боль, а радость наших первых встреч, волнение от первых поцелуев, нестерпимое желание, охватывающее меня от ее смелых ласк. Мне повезло встретить удивительную и прекрасную девушку. Она действительно любила меня и не хотела меня предавать. Нас разлучили обстоятельства, но в этом не было нашей вины, и сейчас, будучи воином жизни, я знал, как бороться с обстоятельствами и как терпеть душевную боль. Горечь разлуки ничего не значила по сравнению со счастьем наших встреч, с радостью, которую мы оба доставляли друг другу. Нам было хорошо вместе, и это было главное. Все остальное я смогу пережить.

Я буквально физически чувствовал, как меняется кирпичик моей жизни. Он менял свою форму и содержание, приобретая гармоничные и жизнеутверждающие черты. Теперь я знал, что женщины, как и сама жизнь, могут дарить и радость и боль, но лишь моим выбором было, что предпочесть, что черпать из окружающего мира — удовольствие или печаль, наслаждение или отчаяние и страх.

Я вытер слезы и, как мне показалось, с блаженной улыбкой идиота взглянул на мою возлюбленную.

— Ты не поверишь, но я счастлив, — сказал я.

— Так и должно быть, — улыбнулась Лин.

Глава 12

В течение нескольких дней мы работали над перестройкой искаженных кирпичиков моей модели мира, возникших на основе травмирующих воспоминаний, связанных с женщинами.

Лин показала мне много новых и исключительно интересных способов гармонизации моделей мира, связанных как с учением о «духовных воинах, городах и крепостях», так и с различными медитациями и психотехниками.

На практике общения с «камнями» пирамиды я смог убедиться в том, что мое отношение к ним стало гораздо более сердечным и искренним. Исчезли сдерживавшие меня внутренние барьеры, необоснованные иррациональные страхи и ощущение искусственности моих чувств. Я был откровенно горд своими успехами, когда Лин буквально ошарашила меня следующим заданием.

— Тебе удалось выправить некоторые искаженные кирпичики твоей модели мира, — сказала она, — но ты так до сих пор и не избавился от не совсем приятных чувств, сохранившихся у тебя по отношению к Ане и, особенно, к Веронике.

— И что я должен сделать? — поинтересовался я.

— Тебе придется отыскать их, полюбить и вступить с ними в интимные отношения, — явно наслаждаясь моими реакциями, с ехидной усмешкой заявила кореянка.

— Ты это серьезно? — опешил я.

— А разве я бываю несерьезной? — в свою очередь спросила Лин.

К заданию отыскать Веронику и Аню и сделать их своими любовницами я отнесся без особого энтузиазма, особенно в отношении Вероники.

Препятствием в моих отношениях с Аней стало как чувство вины перед ее погибшей подругой, хотя я прекрасно понимал, что моя верность ей была никому не нужна и ничего не могла изменить, так и смущение, которое вызывало во мне ее слишком агрессивное и наступательное поведение в отношении меня. Аня была на несколько лет старше и уже имела богатый сексуальный опыт.

В то время как в ее поведении откровенно доминировали чувственность и сексуальность, то есть в первую очередь это была женщина тела, во мне, как во многих юношах того времени, воспитанных на книгах, в которых основной акцент в отношениях между мужчиной и женщиной делался на эмоциональном влечении и духовной близости, эмоционально-интеллектуальная направленность в то время превалировала над чисто сексуальным влечением.

Естественно, что меня возбуждали красивые девушки, но мне хотелось видеть в женщине еще и живой ум, и доброе и отзывчивое сердце. Мне хотелось, чтобы мой первый сексуальный контакт с женщиной основывался именно на любви, на взаимном эмоциональном и физическом влечении. Мне было неприятно чувствовать себя обычным самцом, откликавшимся на призыв сексуально озабоченной самки, тем более, если она пыталась полностью взять на себя лидерство в наших отношениях, отводя мне лишь роль пассивного соучастника.