Очерки Эндеральского Союза

– Да пошли вы все, – подскочив, смирно твердит Тараэль. – Вы. Все. Я не собираюсь перед вами изливать душу… если вы так хотите меня казнить, то да… я сознаюсь в этом. Я убил Найлака… этого урода, который перебил десяток девушек. Я – разорил тот приют и мне плевать, что нежить вырвавшаяся оттуда устроила побоище. Да, я требовал от своего помощника, чтобы он вырвал сердце той суки. Да, я убил наёмницу и скормил её храму. И всё это я делал ради мести… тому уроду, которого называли Отцом. – Тараэль опустил лоб на прутья клетки. – Меня… я… вы не представляете, через что я прошёл. Меня убивали, разбирали и собирали. Я… я бы ещё раз этот сделал всё. Да, я – Тараэль Нарис, перед судом вашей гнилой Республики признаю это.

Выдохшийся подсудимый сел на скамейку совершенно опустошённый. Штеппфан понимает, что за горе ведёт Тараэля, ибо перед свершением сладкой мести, перед заветной целью любое живое существо становится преградой, куском мяса, который и убить не сложно. Из материалов дела он читал, что Тараэль подвергался зверским экспериментам, его тело сшивали из различных частей, друзей также пускали под нож, а отработанные тела выбрасывали. Но это не повод идти на нарушение закона. Да, боль его сильна, но Тараэль на её фоне обесценил жизни других, кто бы это ни был, ибо весь мир превратился для него ареной свой битвы. Все остальные перестали существовать, были только он и «Отец», которого нужно было убить за боль и неважно сколько мертвецов отправит Нарис в землю. Штеппфан аккуратно молвит:

– Ваше личное горе не повод для массовых убийств. Суд принимает во внимание бездействие стражи Арка при Святом ордене и резюмирует, что в отношении глав стражи ведётся следствие… глав времён Святого ордена.

– Тише Тара, – поднялась Сириа. – Ещё не всё потеряно, – девушка повернулась к суду и зазвучала её речь, и стало похоже то, что это она обвинитель… только для суда. – Ваша честь, вы забываете о многом. Защита пользуясь своим положением в Святом ордене и у Союза, требует отпустить Тараэля.

– Что!? – разозлился Штеппфан. – Сириа, я хочу вам напомнить, что сейчас вы не у себя в компании. Вы в суде Республики Арк! И я требую от вас уважать наши законы и не нести ахинею! Если у вас есть какие-то объективные аргументы, документы или факты, то предоставьте их суду.

– Да… я хотела бы представить суду, – девушка опечаленно посмотрела на Нариса и сглотнув, продолжила, – результаты душевно-поведенческой экспертизы, – Сириа протянула стражнику, который и передал судье копию документа, а сама девушка звонко зачитывает. – Экспертиза проведена мастерами-апотекариями в области душевного восприятия. Экспертиза установила следующее – «в отношении Тараэля Нариса проводился ряд исследований, в ходе которых установлено следующее – душевное состояние Тараэля Нариса оценивается как критическое. В силу полученных детских психотравм у него развилось преобладание эмоционального выгорания, стремление к нанесению повреждений людям, эпизодическое впадение в детство, а так же вспышки агрессии», – Сириа отложили документ. – Знаете, вот хотя бы на основании этого, защита просит суд не смотреть на Тараэля так жестоко. Он всего лишь покалеченный человек… полуэтерна. Жалость проявите!

Штеппфан внимательно посмотрел на Нариса. Казалось, что тому нет дела до того, что про него говорят. Полная отстранённость для судьи показалась попыткой защититься, выставить барьер… он знает, что он виновен в страшных деяниях и безэмоциональность способ защититься от вины, этакий панцирь, об который ломается всякое осуждение и подавляется внутреннее ощущение самоедства. Проницательный судья от полного желания отправить Тараэля на казнь, решает узнать его… позволить раскрыть мотив:

– Защита может пояснить с какой целью всё это сделал подсудимый?

– У него было тяжёлое детство, которое отложило свой след. Ваша честь, вы должны понять, что он так страдал!

– Мотив, – строго оборвал судья.

– Месть, – прошептал Тараэль. – Меня использовали как кусок ткани, заставили испытать такую боль, что каждый сидящий тут сошёл бы с ума… моих друзей убили. В конце концов, всё сделанное мной… это треклятые приказы из Ралаты.

– У вас есть достаточные доводы насчёт этого?