Очерки истории Ливонской войны. От Нарвы до Феллина. 1558–1561 гг.

И под самый занавес летней кампании 1558 г. случилось еще одно важное событие, имевшее далеко идущие последствия — в русско-ливонский конфликт вмешалась Дания. Ее король Кристиан III решил поучаствовать в разделе ливонского наследства и заявил о своих претензиях на Северо-Западную Ливонию с Ревелем и владения эзельского епископа. В августе 1558 г. датские послы прибыли в Дерпт, где задержались на некоторое время, ожидая «опасной грамоты» для продолжения путешествия в Москву. Круг участников конфликта начал расширяться.

4. Рингенское «сидение». Осенний контрудар магистра

Пока русские праздновали победу, делили добычу и, оставляя немногочисленные гарнизоны во взятых городах и замках[181], уходили на зимние квартиры, «запас себе пасти и лошадей кормить», готовясь к новой кампании, ливонцы вынашивали планы мести. Подготовку к контрнаступлению магистр ордена В. фон Фюрстенберг, его заместитель коадъютор Г. Кеттлер (престарелый магистр в ходе зимнего 1558 г. набега русских и последовавшего за ним летнего наступления царской рати в Восточной и Северо-Восточной Ливонии вел себя пассивно, поэтому Кеттлер взял в свои руки руководство орденскими войсками), рижский архиепископ Вильгельм и рижский кафедральный пробст Ф. фон Фелькерзам (фактический командующий войсками Рижского архиепископства)[182] начали еще летом 1558 г. Так, 30 августа 1558 г. некий Маттиас Фриснер писал герцогу Финляндии Иоганну (будущему королю Швеции Юхану III), что в Риге находится 500 немецких рейтар, и из надежных источников известно, что через Пруссию и Польшу в Ригу следуют еще около 2 тыс. рейтар. 6 тыс. «добрых» кнехтов, продолжил Фриснер, наняты магистром ордена при посредничестве Генриха II, герцога Брауншвейг-Люнебургского и ждут попутного ветра, чтобы морем отправиться к Ливонию и прибыть к магистру в Венден, из ганзейских городов в Ливонию доставлялись свинец и порох[183]. Поближе к линии противостояния свозились провиант, фураж и прочие припасы, необходимые для ведения войны. Так, 9 августа 1558 г. рижский архиепископ Вильгельм из Кокенгаузена отправил в Ригу, адресуясь бургомистру и ратманам, просьбу прислать ему три «бочки» (thonnen) пороха и два «корабельных фунта» (schippunt) свинца[184].

Кстати, о размерах войска, находившегося в распоряжении Кеттлера. Относительно его численности ливонские источники расходятся в оценках. Упоминавшийся выше Маттиас Фриснер писал герцогу Иоанну 19 октября, что под началом коадъютора находится 2 тыс. конницы, 7 тыс. кнехтов и 10 тыс. baueren (крестьянское ополчение — ?)[185]. Из Ревеля тамошние ратманы сообщали в Або 23 октября, что у Кеттлера 4 тыс. конницы и 15 fendtlein (феннлейнов, «знамен», рот) кнехтов (около 4–7 тыс. чел, в зависимости от того, сколько людей было в роте), не считая 8 fendtlein немецких кнехтов (ландскнехтов — ?) и 8 же geschwader (рот) рейтар, которые он намерен отправить в Ревель (вот она, польза от набегов небольших отрядов русской и татарской конницы на окрестности Ревеля-Колывани в августе-октябре 1558 г. — В. П.). Псковская же 3-я летопись отмечала, что взятые с бою языки, «немцы и латыши», сказывали — с «маистром»-де рати «боле десяти тысяч»[186]. Достаточно редкий случай, когда свидетельства с «той» и «этой» сторон сходятся в оценках численности армии одной из воюющих сторон!