Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Вместе с исчезновением признаков древности происхождения в подвалах ЧК, а затем НКВД исчезали и сами представители старинных дворянских родов. В основном это были носители отечественной культуры и ревнители правильного русского языка. Язык начал стремительно упрощаться. Первыми признаками упрощения стали аббревиатуры, нездоровая страсть к которым преследовала большевиков все долгие десятилетия их царствования. Болезнь переросла в эпидемию. Аббревиатуры типа «колхоз» (Коллективное ХОЗяйство), «комсомол» (Коммунистический СОюз МОЛодежи), «торгсин» (ТОРГовля С Иностранцами), «универмаг» (УНИВЕРсальный МАГазин), «перпетун» (ПЕРвый ПЕТроградский Университет), «трепетун» (ТРЕтий ПЕТроградский Университет), «ликбез» (ЛИКвидация БЕЗграмотности) и другие легли в основу большевистского новояза – советского канцелярского языка и демагогической риторики, избавиться от которой не удается до сих пор.

Зачастую аббревиатуры грозили их изобретателям политическими преследованиями, избежать которые можно было только за счет еще большего посягательства на правильный русский язык. Так произошло с аббревиатурой ДЛТ (Дом Ленинградской Торговли), которая совпадала с инициалами опального к тому времени бывшего председателя Петросовета Льва Давидовича Троцкого. О том, что из этого вышло, мы расскажем в очерке о псевдонимах.

Можно привести и другой пример ханжеского лицемерия подобного рода. Известная аббревиатура ЗЭКа, применяемая к многочисленным обитателям тюрем и лагерей, чаще всего принимается за простое сокращение слова «заключенный». Однако это не так. На самом деле ЗЭКа расшифровывается: «Заключенные Кан ало Армейцы». На советском новоязе так называли строителей Беломоро-Балтийского канала им. И.В. Сталина, согнанных со всей страны якобы для трудового перевоспитания в коммунистическом духе. О том, что означало такое «перевоспитание», можно судить по цифрам. На рытье канала по некоторым сведениям постоянно работало до 100 тысяч заключенных, ежедневная смертность достигала чудовищной цифры в 700 человек, но общее количество «строителей коммунизма» не уменьшалось. На стройку постоянно привозили пополнение.

Строительством канала руководила бывшая ЧК, к тому времени переименованная в НКВД. О том, как относился народ к этим организациям, свидетельствует фольклор. «Чем отличается ЦК от ЧК?» – «ЦК – цикает, ЧК – чикает». В 1920-х годах питерские рафинированные интеллигенты, встречаясь на улице, приветствовали друг друга аббревиатурой старинного дворянского приветствия «ЧиК», которая еще в недавние дореволюционные времена означала: «Честь имею кланяться». Понятно, какой смысл они стали вкладывать в это зловещее сокращение после большевистского переворота. Не случайно впоследствии события октября 1917 года в фольклоре были обозначены двумя выразительными аббревиатурами: «КРОВоЛЮЦИЯ» и «РАЗВо-ЛЮЦИЯ». Как говорили в крестьянской среде, после свержения Николая II Россия «ОбНИКОЛАилась», то есть ничего ни у кого не осталось – НИ КОЛА, ни двора.

О крови собственного народа, пролитой победителями во имя коммунизма, говорить вообще не приходится. Об этом достаточно красноречиво говорят уничижительные прозвища, присвоенные фольклором руководителям большевистского переворота. Ленин заслужил красноречивую аббревиатуру ВОР, что прочитывалось как «Вождь Октябрьской Революции». Досталось от фольклора и другим революционным деятелям. Например, Лариса Рейснер, жена знаменитого комиссара по морским делам России, полуграмотного балтийского моряка Федора Раскольникова, именовалась ЗАМКОМ ПО МОРДЕ (ЗАМестительница КОМиссара ПО МОРским ДЕлам). Она так освоилась в новой роли, что жила в квартире царского морского министра в здании Адмиралтейства, в голодном Петрограде угощала красной икрой своих посетителей и ходила в роскошных театральных нарядах, взятых в костюмерной Мариинского театра. Сама себя эта Муза революции, как ее называли в партийных кругах, согласно языковой моде того времени, великодушно величала Коморси – Командующая МОРскими СИлами.

Надо сказать, мода на аббревиацию или деаббревиацию появилась задолго до 1917 года. Старинный город Кемь будто бы назван так потому, что Петр I, отправляя в северную ссылку провинившихся или неугодных чиновников, писал на соответствующих указах: «К Е… Матери».