Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Сегодня эти имена, большинство из которых и сами по себе представляют не более чем филологический курьез, вызывают снисходительную улыбку. Однако в свое время даже в страшном сне не могло присниться, чем мог обернуться искренний материнский порыв юных комсомолок, наивно ожидавших от партии благодарности за помощь, оказанную ими в решении демографических проблем родной страны. Рассказывают, как одна девочка, рожденная в начале 1920-х годов, получила имя в честь трех верных ленинцев Зиновьева, КАменева и ТРоцкого – ЗИКАТРА. Необычное красивое имя вызывало обостренное чувство любви у родителей и зависть у окружающих. Но прошло несколько лет, и перепуганные родители девочки были вызваны в НКВД, где у них строго потребовали сменить имя дочери, так как все ее «небесные покровители» к тому времени оказались врагами народа. По категорическому настоянию человека в погонах девочка превратилась в обыкновенную Зину. И, надо полагать, это был не самый худший вариант примирения с большевистской действительностью. Менее сговорчивые могли поплатиться за это свободой, а то и жизнью.

5

Кроме языка вербального и языка письменного, существуют и другие способы межчеловеческого общения. Одни из них сегодня являются архаизмами прошлого, другие сохранили свою актуальность до наших дней, третьи трансформировались и приспособились к нуждам современной цивилизации. Ушел в прошлое так называемый «язык любви», на котором изъяснялись светские дамы с помощью специальных бумажных или матерчатых «мушек», наклеенных на определенные части лица, груди или плеч. Сохранился в первозданном виде древний язык цветов. Ветхозаветный язык сигнальных костров сегодня преобразован в световой язык электрических огней. Неизгладимые следы некогда популярного и затем утраченного языка символов и «эмблематов» сейчас легко разглядеть во всемирном языке Интернета. Сегодняшние петербуржцы разучились понимать язык черных шаров на мачтах полицейских смотровых башен, но до сих пор прислушиваются к полуденному голосу сигнальной пушки со стен Петропавловской крепости. Не сдает своих позиций древнейший мистический язык цифр и чисел. Не утратил актуальности язык мимики и жестов, развивается язык танца. «Великой немой» называли современники Галину Уланову, сумевшую в бессловесном танце воплотить всю многосложную гамму человеческих чувств и переживаний. Исчезают одни, но появляются другие языки общения. Мы коснемся только тех из них, которые так или иначе проявили себя в петербургской истории, остались в совокупной памяти петербуржцев и были отмечены вниманием петербургского городского фольклора.

Выбор наиболее эффективного языка общения в организованном обществе определяется требованиями повседневной жизни. Так, в Петербурге для мгновенного оповещения жителей о пожаре на смотровые башни полицейских частей поднимали черные сигнальные шары, по размерам и количеству которых определялось, в какой из административных частей города случилось несчастье. О приближающемся наводнении население оповещалось выстрелом из пушки со стен Петропавловской крепости. Пушечный выстрел был многофункциональным. Он мог извещать горожан о рождении наследника престола, о тезоименитстве, о прибытии важного иностранного гостя, и так далее. Разница была только в частоте и количестве залпов. До наших дней эта традиция дожила в виде полуденного выстрела, по которому еще в XVIII веке петербуржцы сверяли дневное время. С тех пор сохранилась питерская поговорка: «Точно, как из пушки». В городской фразеологии осталась память и о сигнальных шарах над башнями полицейских участков. «Ночевать под шарами» означало быть арестованным и посаженным в «кутузку» за непотребное поведение или еще какой-либо уличный проступок.