Очерки по Карабахской войне

В настоящее время можно констатировать, что армянское командование изначально ставило своей целью в ходе летней кампании 1993 г. захватить прилегающие к Нагорному Карабаху районы. В своих мемуарах Роберт Кочарян пролил свет на планы армянского руководства: «Ситуация работала на нас, но мы понимали, что вечно это не продлится, поэтому надо использовать момент и безостановочно наступать, пока мы имеем преимущество: у нас была консолидированная власть, нас не раздирали никакие внутренние противоречия, мы ощущали подъем и были намного мотивированнее нашего противника. Мы строили свою стратегию на том, что чем динамичнее будем действовать, тем выше наши шансы на победу, и шли вперед, не останавливаясь.

29 июля вышла резолюция Совета безопасности ООН № 853 с осуждением взятия Агдама, требующая незамедлительного вывода оттуда наших войск. Мы обсудили ее на ГКО и решили, что никакие резолюции не помешают нам выполнить главную на тот момент задачу: выйти на рубежи, формирующие самую короткую линию фронта, чтобы не оставить противнику возможности атаковать нас с тыла или флангов. Линия эта шла восточнее Мардакерта на юг до реки Аракс, по которой проходила граница с Ираном. Она же обеспечивала нам владение господствующими высотами, а значит, и преимуществами рельефа местности. Мы понимали, что неразбериха с властью в Азербайджане рано или поздно прекратится и мы столкнемся с более организованным противником. С нашими ограниченными людскими ресурсами растянутая линия соприкосновения не обеспечит устойчивую безопасность при затяжных боях.

К ноябрю 1993 г. наши войска вышли на самую прямую и короткую линию от Мардакерта до Аракса. Задача создания пояса безопасности была решена, теперь предстояло окопаться и закрепиться на этом рубеже»[136].

Подготовку к летней наступательной кампании армянское командование начало после захвата Кельбаджара. С этой целью шли перегруппировка войск, переброска в Нагорный Карабах подготовленных резервов из Армении и их концентрация в исходных районах.

Сама подготовка к наступательной операции велась под аккомпанемент дипломатических переговоров. Со слов Панаха Гусейнова (премьер-министр Азербайджана с 28 апреля 1993 г.) 15 мая 1993 г. в посольстве Армении в Москве он и посол Азербайджана Х. Гаджи-заде провели переговоры с руководством Армении, в ходе которых достигли соглашения о полном разрешении карабахского конфликта. 21 или 22 мая 1993 г. премьер-министры Азербайджана и Армении Панах Гусейнов и Грант Багратион подписали некое Большое мирное соглашение, по которому армянские войска должны были быть выведены из Карабаха, а сама армянская община Нагорного Карабаха должна была получить статус республики в составе Азербайджана[137]. И только из-за событий 4 июня 1993 г. в Гяндже не удалось реализовать это соглашение. Иначе война бы закончилась летом 1993 г. на выгодных для Азербайджана условиях[138].

Данные слова экс-премьера Панаха Гусейнова вызывают много вопросов. Неужели правительство НФА верило, что армянские войска добровольно выйдут из Кельбаджарского района? Почему армянскому руководству, только что после самой большой победы в войне, надо было идти на соглашение фактически на условиях Азербайджана? Как соглашение смогло что-то изменить в логике войны, где условия мира диктовались на поле боя? Слова П. Гусейнова показывают, что поражения в Агдере в феврале – марте 1993 г. и оккупация Кельбаджара в начале апреля 1993 г. привели к тому, что правительство НФА отказалось от идеи продолжения войны до победного конца, решило прекратить войну мирным соглашением и искренне верило в возможность заключения мирного соглашения.

Вот что на сей счёт пишет глава армян Нагорного Карабаха Роберт Кочарян: «Шла война за выживание, и возвращение Кельбаджара мы воспринимали как самоубийство. Словом, Кельбаджар сдавать мы не собирались – не для того мы его брали.

Меня не покидала уверенность, что за резолюциями никаких санкций не последует. Распад СССР произошел настолько быстро, что вряд ли мировые и региональные игроки успели определиться со своими долгосрочными интересами на Южном Кавказе. А значит, они не станут делать никаких резких движений и многое будет зависеть от складывающейся де-факто ситуации. Поэтому мы спешили закрепить военный успех и получить максимум преимуществ к тому времени, когда распад СССР будет всеми геополитически переварен.

Мы с Самвелом Бабаяном уже обсуждали следующий шаг: как ускорить взятие Агдама. Оттуда продолжались постоянные артобстрелы наших городов и сел, и захват Агдама входил в наш план создания пояса безопасности вокруг Карабаха. К тому же мы рассчитывали, что, как только мы возьмем новый район, все посредники тут же переключат свое внимание на него и забудут про Кельбаджар»[139].