Очерки по психологии аномального развития личности

Таким образом, основным радикалом развитой личности является возможность опосредования своего поведения, возможность его регуляции, умение увидеть свои ошибки и, главное, уметь их исправлять. Не случайно в Основах уголовного судопроизводства СССР предусмотрена ответственность человека за свои поступки; она предусматривается в том случае, если человек осознал все значение своих действий и мог руководить ими. Следовательно, критичность является неотъемлемым компонентом, без которого нельзя опосредовать свое поведение. Поэтому правомерно предполагать, что изучение опосредования и зрелости личности можно изучать через анализ критического отношения человека к себе и окружающему, через анализ контроля. При этом следует отметить, что понятия критичности и контроля и литературе часто не разграничиваются. Это понятия родственные, по не однозначные. Критичность — это устойчивое психическое состояние человека, которое, как и любое, другое психическое состояние, является, говоря словами С. Л. Рубинштейна (1973), непосредственно динамическим эффектом деятельности человека. Контроль же представляет собой конкретное проявление этого состояния и связан с осознанием своих отдельных действий и поступков в реальной ситуации. Иными словами, состояние критичности является существенным компонентом деятельности человека, контроль же связан с его действиями, является в известном смысле производным от критичности. В психологической литературе критичность исследуется в основном как контроль в процессе решения задачи, как компонент ориентировочно–исследовательской деятельности, как возможность отличия своих действий от ожидаемого результата. Она связывается с поисковой деятельностью, с механизмом сличения, входящим в структуру мыслительного акта (Тихомиров, 1969). В действительности же критичность выступает как компонент самосознания, позволяющий оценить себя, свои мотивы и поступки. В этом своем значении критичность дает возможность человеку опосредовать не только свои отдельные действия, но и поведение в целом. И наоборот, нарушение критичности приводит к нарушению опосредования, которое принимает вид различных форм неудачных способов компенсации, защиты, нарушения общения.

Поиски экспериментальных путей исследования критичности наталкиваются на трудности, так как у сформированной личности трудно разграничить разные виды ее проявления. Нам кажется, что легче подступиться к данной проблеме в плане ее негативного аспекта — нарушения критичности, используя для исследования материалы и метод патопсихологии. Это целесообразно потому, что многие психические заболевания приводят именно к нарушению личностной сферы человека, к бесконтрольным поступкам. Данный подход облегчается и тем обстоятельством, что психологический эксперимент в условиях психиатрической клиники существенно отличается от любого другого, поскольку он означает для больного проверку его состояния, приобретая, как об этом много раз писалось (Зейгарник, 1927; и др.), характер «экспертизы»: любой больной человек (если он не слабоумен) считает, что от результатов этого исследования зависит в какой‑то мере его «судьба». В одних случаях исследование может выступить как способ анализа своего психического здоровья, в других — как стремление помочь или помешать обнаружению у него дефектов психической деятельности. Возможны и другие трактовки больными смысла экспериментального исследования, но важнее то, что больной всегда выполняет экспериментальные задачи, руководствуясь какими‑то более или менее значимыми для него мотивами, обусловленными позицией больного в лечебном учреждении. Иначе говоря, отношение больного к выполняемой экспериментальной работе мотивировано тем смыслом, который приобретает для него исследование. Поэтому ситуация психологического эксперимента обостренно вызывает контроль, необходимость понимать намеченные цели и предвидеть результат своей деятельности, правильно оценивать свои возможности. «Чем сохраннее личность больного, — указывает С. Я. Рубинштейн, тем более он способен обнаружить какую‑либо позицию в процессе экспертного исследования, особенно при экспериментально–психологическом исследовании» (1970, с. 29). Этот выступающий для больного смысл исследования и обусловливает отношение его к своим ошибкам, к экспериментатору и его замечаниям, а следовательно, и опосредованность своего поведения.