Очерки по психологии бессознательного

Некоторые факты еще раньше достаточно убедили ее в наличии гомосексуальной тенденции, так что она имела возможность свободно признать эту склонность, хотя это и шло вразрез с ее сознательной установкой. Поэтому если бы я на данной стадии лечения сообщил ей об этой интерпретации, то уже не встретил бы с ее стороны никакого сопротивления. Она уже преодолела болезненность этой нежелательной тенденции с помощью ее понимания. Но она могла бы сказать мне: «Почему мы все еще анализируем этот сон? Он ведь всего лишь говорит о том, что я уже давно знаю». Это истолкование фактически ничего нового пациентке не сообщает; оно поэтому неинтересно для нее и нерезультативно. Но в начале лечения истолкование подобного рода было бы невозможным уже просто потому, что излишняя щепетильность пациентки не допустила бы ничего подобного ни при каких обстоятельствах. «Яд» понимания следовало вводить крайне осторожно и в очень малых дозах до тех пор, пока она постепенно не сделалась бы более разумной. Если же аналитическая или каузально-редуктивная интерпретация не приносит ничего нового, а дает лишь то же самое в разных вариациях, то значит, пришел момент, когда необходимо поискать возможные архетипические мотивы. Если такой мотив появляется на переднем плане, то имеет смысл сменить тактику истолкования. Каузально-редуктивная техника в этом случае обнаруживает известные недостатки. Прежде всего, она не совсем точно учитывает ассоциации пациентки, например, ассоциации «краба» с «раком». Во-вторых, остается неясным сам выбор такого символа. Почему, скажем, подруга-мать появляется в виде краба? Гораздо более привлекательным и более пластичным представлением был бы образ русалки. («Она влекла его отчасти, отчасти к ней тянулся он» и т. д.) Ту же самую роль могли бы исполнить осьминог или дракон, змея или рыба. В-третьих, каузально-редуктивная техника не учитывает того, что сновидение – явление субъективное и что, следовательно, исчерпывающее объяснение никак не может относить краба только к подруге или к матери, но обязано соотнести его также с самим субъектом, т. е. со сновидицей. Сновидица и есть все сновидение в целом; она и река, и брод, и краб, и все эти детали выражают условия и тенденции бессознательного субъекта.

Поэтому я ввел следующую терминологию: каждую интерпретацию, в которой образы сновидения можно идентифицировать с реально существующими объектами, я называю интерпретацией на объективном уровне.

В противовес этому существует истолкование, которое каждую часть сновидения и всех действующих в нем персонажей соотносит с самим сновидцем (сновидицей). Это я называю интерпретацией на субъективном уровне. Интерпретация на объективном уровне аналитична, потому что она разлагает содержание сновидения на комплексы памяти, соотносимые с внешними ситуациями. Интерпретация на субъективном уровне синтетична, ибо она отделяет лежащие в основе комплексы памяти от внешних причин, воспринимая их как тенденции или компоненты субъекта, и вновь объединяет их с этим субъектом. (В любом переживании я переживаю не просто сам объект, но прежде всего самого себя, разумеется, лишь в том случае, когда я отдаю себе в этом отчет.) В этом случае получается, что все содержания сновидения рассматриваются как символы субъективных содержаний.

Таким образом, синтетический или конструктивный процесс интерпретации[69] является интерпретацией на субъективном уровне.

Синтетическое (конструктивное) толкование

Пациентка не осознает того факта, что препятствие, которое ей надо преодолеть, находится в ней самой: это некоторая пограничная линия, которую трудно переступить и которая препятствует дальнейшему продвижению вперед. Тем не менее возможность преодолеть этот барьер есть. Правда, именно в этот момент и возникает особенная и неожиданная опасность – нечто «животное» (не– или недочеловеческое), уходящее назад и в глубину и грозящее увлечь за собой всю личность. Эта опасность подобна смертельной болезни, которая возникает где-то в потаенном месте и оказывается неизлечимой (превосходящей по силе). Пациентка воображает, будто это ее подруга мешает ей и тянет ее вниз. Пока она так думает, ей, разумеется, приходится на нее воздействовать, «тянуть» ее «наверх», поучать, воспитывать; ей приходится делать бесполезные и бессмысленные идеалистические усилия, чтобы удержать себя от того, чтобы оказаться утянутой «вниз». Естественно, ее подруга предпринимает те же самые усилия, так как она в данном случае следует тем же путем, что и пациентка.