Очерки по психологии бессознательного

Когда лечение происходит указанным образом, то ведущая роль принадлежит бессознательному, на долю же сознания приходятся критика, выбор и решение. Если решение оказывается правильным, то это подтверждается с помощью сновидений, которые указывают направление дальнейшего движения вперед; в другом случае следует корректировка со стороны бессознательного. Ход лечения представляет собой, таким образом, нечто вроде продолжающегося разговора с бессознательным. То, что правильному толкованию сновидений отводится главная роль, должно быть достаточно ясно из сказанного. Но в каком случае, вправе спросить читатель, можно быть уверенным в правильности толкования? Существует ли хоть сколько-нибудь надежный критерий правильности интерпретации? На этот вопрос, к счастью, можно ответить утвердительно. Если наше толкование оказалось ошибочным или неполным, то мы при случае можем определить это уже по следующему сновидению. Так, например, либо прежний мотив снова повторяется в более отчетливом варианте, либо наше толкование обесценивается какой-нибудь иронизирующей парафразой, либо проявляется прямая, ожесточенная оппозиция по отношению к нему. Если теперь предположить, что и наши новые толкования оказались неудачными, то общая безрезультатность и тщетность нашей процедуры скоро дадут себя почувствовать в бессодержательности, бесплодности и бессмысленности всего начинания, так что и врач, и пациент скоро ощутят удушливую атмосферу скуки или сомнения. Подобно тому как правильное толкование вознаграждается оживлением, ошибочная интерпретация наказывается застоем, сопротивлением, сомнением и прежде всего взаимным опустошением. Разумеется, перебои могут возникать также из-за сопротивления пациента, например, если он упорно продолжает придерживаться изживших себя иллюзий или инфантильных запросов. Бывает, что и доктору не хватает должной проницательности, как это однажды было у меня с одной весьма интеллигентной пациенткой, чей случай мне по ряду причин казался подозрительным. Хотя начало было вполне удовлетворительным, но в дальнейшем у меня нарастало чувство, что мое толкование ее сновидений почему-то оказывается не совсем правильным. Мне, однако, не удалось обнаружить источник заблуждения, и поэтому я попытался отогнать от себя сомнение. На консультациях я тем не менее стал замечать нарастающую бессодержательность разговора и постепенно становящуюся все более ощутимой безрезультатность. Наконец я решился при первом же удобном случае сообщить об этом пациентке, которая, как мне казалось, и сама обратила внимание на это обстоятельство. Однако накануне ночью я увидел такой сон: «Я брел по проселочной дороге через освещенную лучами вечернего солнца долину. Справа на крутом холме стоял замок, а на самой высокой его башне на чем-то вроде балюстрады сидела женщина. Чтобы лучше разглядеть ее, мне пришлось так запрокинуть голову назад, что я проснулся с чувством судорожного напряжения в затылке. Еще во сне я узнал в той женщине свою пациентку».

Из этого я сделал вывод, что если в том сновидении мне пришлось поднимать взгляд так высоко, значит, в действительности я, очевидно, смотрел на пациентку как бы сверху вниз. Когда я рассказал ей о своем сновидении и о своем толковании, ситуация немедленно коренным образом изменилась и начался прогресс в лечении, который превзошел все ожидания. Переживания подобного рода хотя и обходятся достаточно дорого, ведут в конечном счете к прочному убеждению в достоверности компенсаций сновидения.

Самым разнообразным проблемам этого метода лечения и были посвящены мои работы и исследования последних десятилетий. Но так как в настоящем изложении принципов аналитической психологии я стремился дать лишь общую ориентацию, то здесь я избегал детального освещения широко разветвляющихся научных, философских и религиозных аспектов. По этому вопросу я предлагаю своему читателю обратиться к упомянутой выше литературе.

VIII. Общие замечания о терапевтическом подходе к бессознательному