Очерки теории идеологий

Так же, как и Грей, О'Салливан далек от мысли отказаться от ценностей и институтов западного либерализма, он только настаивает на том, что эти ценности и институты не имеют универсального, «фундаменталистского» характера [Ibid., р. 35]. Поэтому в качестве способа объяснения общественных ассоциаций и диссоциаций он выбирает гоббсовскую (а не локковскую) логику общественного развития, которая, по его мнению, наиболее отвечает реалиям постмодернистского плюрализма. При этом О'Салливан вступает в прямую полемику с консервативными критиками постмодернизма, обвиняя их ни много ни мало в антиконсерватизме, так как отстаивая необходимость общих культурных норм в борьбе с релятивизмом, новые правые и радикальные традиционалисты «слишком много требуют от политики», чего истинные консерваторы себе никогда не позволяли [O'Sullivan, 1989, р. 180]. Поэтому современные консерваторы должны почерпнуть новые интеллектуальные силы в «скромной» постмодернистской философии – не столько потому, что данная философия так хороша, сколько из-за того, что данная философия соответствует собственно консервативной интеллектуальной традиции.

Сложности взаимного позиционирования

Таким образом, следует констатировать, что консерватизм может быть истолкован и как антагонист постмодернизма, и как его союзник. Этот парадокс нуждается в более внимательном анализе.

В связи с этим следует подробнее остановиться на позиции Ю. Хабермаса, классифицировавшего постмодернистов как консерваторов. Для такой классификации можно найти достаточно оснований, если абстрагироваться от стереотипа, состоящего в том, что постмодернисты сами ориентировались на левую часть идеологического спектра. Данный стереотип мало что объясняет, если учесть, что постмодернизм отрицал сам традиционный идеологический спектр как порождение дисциплинарного общества.

Если же посмотреть на постмодернистский принцип деконструкции, то он с неизбежностью ведет к сужению границ гносеологических притязаний. Тем самым постмодернистская перспектива в случае любых социальных и политических проектов закономерно имеет консервативные последствия, лишая любые крупные социальные преобразования универсальных оснований. Деконструируя такие понятия, как истина и объективность, постмодернизм консервативен в том смысле, что избавляет консервативные убеждения от идеологических дискуссий на фундаментальном уровне благодаря релятивистской неопределенности.

Тем не менее сами сторонники постмодернизма восприняли классификацию Хабермаса крайне негативно. Даже если они отвергали свою самоидентификацию с левыми, они были не согласны на ярлык консерваторов. Рорти, например, заявлял, что «поражен и встревожен» тем, что в критике постмодернизма объединились неоконсерваторы и Хабермас [Rorty, 1987, р. 565]. Не менее едкими опровержениями отреагировал на хабермасовские идеи Лиотар, утверждая, что вся теоретическая конструкция Хабермаса «насилует гетерогенность языковых игр» [Лиотар, 1998, с. 12]. Для постмодернистов их идеи ассоциировались с прогрессом, а потому не вписывались в понятие «консерватизм», взятое в контексте политики и идеологии.

Однако нам не следует просто «принимать на веру» самооценку постмодернистов, чтобы констатировать ошибочность консервативной ориентации постмодернизма. Не случайно многие правые критики постмодернизма убедительно демонстрировали, что постмодернистская парадигма имеет левые корни, даже если сами постмодернисты открыто заявляют о своем разочаровании в традиционных левых идеологиях. По большому счету, постмодернизм ускользает от идеологической идентификации не столько потому, что эта идентификация сложна, сколько из-за того, что постмодернисты мистифицируют собственную генеалогию.

Кроме того, большинство постмодернистов, по крайней мере в теории, не оформляют свои интеллектуальные амбиции в чисто консервативных терминах. Знаменитая постмодернистская деконструкция провозглашается не как самоцель, а только как своеобразная прелюдия для дальнейшей реконструкции. И даже если такая реконструкция постмодернизму, по большому счету, не удалась, это не позволяет нам поставить знак равенства между постмодернизмом и консерватизмом. Если считать постмодернистов консерваторами только потому, что их идеи имеют консервативные последствия, то тогда консерватором окажется и сам Хабермас[30], являющийся сторонником Конституции единой Европы, а как известно, основные сторонники этой Конституции – правоцентристы.