Одинокое место Америка

В ее личной жизни после смерти мужа не было взлетов. Когда ее горе было еще совсем острым, она сблизилась с Николаем, но эта близость не принесла ей утешения: Николай много пил, встречаясь с ним, она тоже пила, выпив много, дурачилась, болтала ерунду, в шутку просила Николая подарить ей новую красивую машину, уже всерьез просила его съездить с ней и с мамой на дачу, посмотреть, что можно сделать с треснувшим фундаментом. Но во взгляде, которым смотрел на нее Николай, не было снисходительности, с которой смотрел на нее когда-то ее погибший муж, взгляд Николая был скорее насмешливым, этот взгляд не допускал для нее никаких детских шалостей, не обещал, как когда-то взгляд мужа, все для нее устроить и решить ее проблемы. Утром, на трезвую голову, Николай говорил ей, что он бы съездил на дачу, но только с ней вдвоем, ясно давая понять, что проблемы с фундаментом в эту поездку не впишутся. Когда же, уходя, она с улыбкой спрашивала его о новой красивой машине, которую он вчера хотел ей подарить, он мягко поправлял ее, говоря, что это она хотела, чтобы он подарил ей машину, и невесело усмехаясь, она соглашалась. Скоро она прекратила интимные встречи с Николаем, продолжая общаться по-дружески, оставаясь благодарной за вкладчиков и всегда готовой тоже помочь. Ксения с тех пор уверовала, что ее отношения с людьми будут отныне строиться лишь на принципах паритета, и, погрустив немного, пришла к выводу, что это справедливо.

Идею поехать в Испанию подал ей тот же Николай, когда они стояли как-то в гараже над открытым капотом ее машины, двигатель которой непонятно почему стучал, и Ксения, начав с двигателя, переключилась на свою любимую тему, на вкладчиков. Она говорила, что они практически обслужены и не сегодня — завтра закончатся, с обычными клиентами глухо, рекламу она запустила, надо предпринимать какие-то действия, а она ничего не может, потому что выжата, как лимон. Вот сегодня, например, снова пришел дедушка в орденских планках Великой Отечественной Войны и стал требовать, чтобы она ему выплатила деньги немедленно, хоть из собственного кармана, а то он устроит у нее на глазах самосожжение, и начал уже чиркать зажигалкой и размахивать какой-то бутылочкой, и ее дурочка секретарша, завизжав, притащила огнетушитель, в результате у дедушки прихватило сердце, и они отпаивали его валидолом, а потом чаем с конфетами, и чуть не плакали вместе, а надо было еще принять шестьдесят человек. Забыв о принципах паритета, Ксения горько жаловалась Николаю, что она устала от людских проблем, что голова у нее перегружена чужими заботами и собственными страхами о том, что закончатся вкладчики, что нет клиентов, что не будет денег, что поднимут арендную плату, что сын не найдет работы, и любая мысль, даже — что в каком порядке делать сегодня — вызывает у нее если не приступ тошноты, то просто физическую боль, а это непозволительно, потому что надо работать. И когда Николай сказал, что она переутомилась, ей надо отдохнуть, и что он знает фирму, где можно дешево купить путевку в Испанию, Ксения сразу поняла, что поедет. Записав телефон, она, на всякий случай, спросила Николая, не хочет ли поехать и он, и, приняв свой обычный насмешливый вид, Николай пошутил, что мечтать не вредно, потом похлопал ее по плечу, сказал: «Поезжай одна», и, уже прощаясь, добавил, что, может быть, и поехал бы, если бы не проблемы в фирме.

Ксения прежде была только в Финляндии, они с мужем так и не успели съездить вместе за границу, муж шутил, что он так устал от работы, что прежде, чем смотреть какие-то достопримечательности, ему надо неделю тупо отлеживаться. Однажды они, и правда, выкроив пару дней, выехали в пансионат в Зеленогорске в октябре, в затянувшееся бабье лето, гуляли на пустынному берегу залива и по прибрежному парку в туманные серые дни, среди золотой листвы, обедали в пансионатском ресторане, пили горячий чай с пирожками в маленьком кафе, лежали вечерами в номере, прижавшись друг к другу, смотрели по телевизору новости, любили друг друга. С тех пор прошло лет пять или шесть, больше отдыха не было, и поднявшись домой по лестнице, Ксения решительно объявила изумленной маме, что уезжает.