Однажды я станцую для тебя

Сандро ушел в ванную, а я, морщась, приняла более удобную позу и на несколько минут погрузилась в созерцание потолка. Я была без сил, у меня все болело, даже зубы, которые я стискивала, чтобы скрыть свои мучения. Я понимала, что уснуть мне будет нелегко. Эмерик забыл прислать традиционную эсэмэску. Этот вечер так и останется странным до конца. Впрочем, может, оно и к лучшему – не придется терзаться из-за невозможности ответить ему, а ведь мне так хотелось поделиться с ним своим страхом, паническим ужасом, который охватывал меня при мысли о том, что может быть с ногой. Мне бы так хотелось вдоволь выплакаться у него на плече, чтобы стало легче, опьянеть от бесконечных слез и уснуть, прижавшись к нему. Он был нужен мне. Его со мной не было.

Мое тело – мой самый верный союзник, я всегда в него целиком и полностью верила, и оно меня ни разу не предавало. Я была к нему внимательна, заботилась о нем, оно было моим рабочим инструментом, как объяснила Эмерику Бертий, более того, мое тело – это я сама. С самого раннего детства оно делало меня счастливой, было моим оборонительным оружием для борьбы с печалями, помогало жить и выражать себя. Оно помогло мне не сломаться после утраты родителей, я цеплялась за него, чтобы удержаться на плаву, справиться с горем, сохранить какие-то силы. Я и представить себе не могла, что оно вдруг подведет меня, покажет, что у него тоже есть свои слабости. Мне казалось, что я погибаю. Последние два с лишним часа, когда меня носили и перекладывали с места на место, были нестерпимы. Зависимость вгоняла в отчаяние. Сегодня вечером, принимая во внимание состояние моего голеностопа, другого выбора у меня не было, но мне казалось, что я вдруг стала вещью, что обо мне говорят так, будто меня здесь нет, и никто не спрашивает моего мнения. У меня чудесные друзья, я знала, что они возятся со мной не по принуждению, но я отказывалась висеть на них мертвым грузом. Меня сводила с ума сама мысль о том, что они должны будут следить за мной, заботиться, как о больной, беспомощной. Не важно, что на меня свалится после визита врача, я разберусь со всем без их помощи, ни о чем не прося.

– Эмерик прорезался?

Я вздрогнула: погрузившись в мрачные размышления, я даже не заметила, как Сандро вышел из ванной.

– Нет.

Он подошел к кровати, держа в руке новый мешок со льдом.

– Можно мне поднять одеяло?

– Перестань валять дурака, не то рассмешишь меня, а мне смеяться больно.

– Ладно-ладно, буду паинькой.

Его выражение лица – сосредоточенное, слишком, пожалуй, сосредоточенное для Сандро – сказало мне о многом. Он придерживался ровно того же мнения, что Бертий. Эмерик только что утратил некоторое количество очков даже в глазах Сандро. И ему нелегко будет набрать их снова. У меня не осталось желания спорить по этому поводу, я и так была достаточно подавлена.

– А теперь постарайся поспать, – распорядился Сандро. – Я прилягу на твоем диване, позовешь, если что-то понадобится.

– Как она? – Я мотнула головой, указывая на свою щиколотку.

– Не очень.

Глава пятая

Утром меня разбудил Сандро. Огюст приедет за мной через час, сообщил он. С виду никакого улучшения не наблюдалось, и вдобавок мои руки и ноги покрылись весьма выразительными крупными синяками. Я очень устала – из-за сильной боли и тревоги мне удалось заснуть только на рассвете.

Огюст ждал на улице возле такси. Он пошел нам навстречу, держа в руке трость – она ему была ни к чему и служила исключительно частью образа денди. Он сохранил привычку к ней со времен преподавательской деятельности. Этот пожилой господин, славящийся легендарной элегантностью, всегда умел подчеркнуть свое изящество и стройную фигуру. Я сразу догадалась, что он очень сердит, и виновато съежилась. Он постоянно предупреждал нас о необходимости быть внимательными и избегать “кульбитов” как на работе, так и в повседневной жизни. Он оглядел меня с ног до головы, увиденное ему не понравилось, и на его лице появилось полуогорченное, полуироничное выражение. Не обращая внимания на меня, он обратился к Сандро:

– Помоги мне посадить ее в машину и беги в школу. Я с вами свяжусь.

Я не закатила истерику только потому, что это был Огюст: опять это ощущение бессилия и исключенности из игры. Я впилась ногтями в руку Сандро, который подавил смешок. Он помог мне устроиться на заднем сиденье, ободряюще подмигнул и захлопнул дверцу. Стоя возле моего окна, он смеялся с Огюстом. Вскоре тот сел вперед, рядом с водителем. Я окончательно почувствовала себя дрянной непослушной девчонкой, которую поставили в угол.

– Поспи немного, – вот и все, что Огюст мне сказал.