Однажды я станцую для тебя

После этих слов он, негодуя, замолчал. Моя глупость и неуклюжесть бесили его. Движения пальцев, постукивающих по набалдашнику трости, были достаточно красноречивыми. Если бы Огюст мог меня стукнуть, это принесло бы ему облегчение. Раздражение не помешало ему завести предельно вежливую беседу с водителем и при этом величественно игнорировать меня. Я точно знала, куда он меня везет. Сандро и Бертий уже побывали там, а я до сих пор счастливо держалась на почтительном расстоянии от этого места. Интересно, как мне это удавалось? Скорее всего, до вчерашнего дня я ухитрялась уберечься от худшего или, если получала травму, успешно ее от всех скрывала. Огюста хорошо знали в старой частной клинике на окраине западного пригорода Парижа. По рассказам, она стояла посреди парка и была уже не первой свежести. Выбора мне не оставили, и я постепенно расслабилась и даже задремала.

Дверцу открыл санитар, он протянул мне руку и помог выбраться из машины. Как только я вышла, он подкатил кресло на колесиках. Я раздраженно посмотрела на Огюста, который ответил мне кривой садистской ухмылкой. Он насмехался надо мной и одновременно наказывал за неосторожность. Я подчинилась и с ворчанием плюхнулась в кресло.