Однажды я станцую для тебя

За этот безумный год под суровой, но доброжелательной опекой Огюста мы подружились и стали поддерживать друг друга. Мы отдавали себе отчет в том, что он взял нас под крыло и привязался к нам, поэтому иногда ощущали себя избранными. Однако от этого он был еще строже и требовательнее и не делал никаких скидок на наше душевное состояние. Мы должны были танцевать, танцевать и танцевать, пока не рухнем. Он подвергал нас тяжелейшим испытаниям, ему было важно оценить наш запас прочности, он постоянно заставлял нас доходить до пределов возможностей. Его кредо: танцуя, ты обязан рассказывать историю. Он ждал от нас, что мы будем улавливать и высвобождать чувства, таящиеся в самой глубине наших душ. Мы имели право на весьма скудный отдых, но Огюст был таким необыкновенным, что мы подчинялись всем его требованиям и никто из учеников – строптивых по природе, заметим – никогда не протестовал. Мы с Бертий и Сандро попросили его о дополнительном годе занятий, но он отказал нам, утверждая, что выполнил свою миссию, однако предложил по очереди ассистировать ему на занятиях. Так мы приобщились к преподаванию, что стало для меня откровением. Огюст заставил нас получить экстерном преподавательские дипломы. Он развернул нас лицом к действительности. Благодаря Огюсту и его настойчивости мы вкалывали как каторжные и в итоге получили свои бумажки. И тогда он отправил нас в самостоятельное плавание. Мы работали в разных школах, но при этом не теряли друг друга из виду, совсем наоборот. Не отдалились мы и от Огюста, у которого регулярно встречались. Однажды, когда мы ужинали у него, он обрушил на нас оглушительную новость:

– Дети мои, я устал. Закрываю школу.

Мы завопили, вскочили со стульев, протестуя против такого решения. Мы были настолько потрясены, что забыли об уважительной сдержанности, которую обычно проявляли в его присутствии.

– Так, стоп, – спокойно произнес он.

Он поднял руку, и мы тут же снова сели, словно послушные ребятишки.

– Я закрываю свою школу, но на ее месте вы откроете свою. В ближайшем учебном году школа станет вашей, и вы будете в ней преподавать. Принимайте каких хотите учеников – детей, подростков, таких стариков, как я. Делайте что хотите, выражайте то, что стремитесь донести своим искусством. Если вы откажетесь, школа будет закрыта окончательно, потому что эту задачу я могу доверить только вам. Вы – мои дети…

Мы надолго утратили дар речи и только смотрели на его взволнованное и довольное лицо. Потом переглянулись, и я прочла во взглядах Бертий и Сандро те же чувства, которые обуревали меня: ужас, ответственность и в то же время желание принять вызов, чтобы наш духовный отец гордился нами. Я почувствовала, что у меня вырастают крылья, идеи хлынули одна за другой, вспыхнул азарт, я больше не могла сдерживаться и заговорила первой:

– Вы не пожалеете о своем выборе, Огюст. Вы можете нам доверять.

С тех пор школа работала достаточно успешно. Едва мы объявляли набор, все места заполнялись. Разные поколения занимались в репетиционных классах или пересекались в коридорах. От трехлетних малышей до самых старших, чей возраст не упоминался… Бертий специализировалась на классическом танце, мы с Сандро – на джаз-модерне, причем он преподавал еще и танцы народов мира. Однако в случае необходимости мы были готовы в любой момент подменить друг друга. Оба репетиционных зала были всегда заняты, и мы пачками получали резюме преподавателей, которые хотели работать с нами и под знаменем Огюста.

Следующий рабочий день я завершала занятием со старшими девочками. Я их обожала. В самом начале учебного года они упросили меня рассказать, что мы будем готовить к выпускному концерту. Я не удержалась и приоткрыла перед ними завесу, а они тут же этим воспользовались и стали клянчить, чтобы я им все показала. Впереди у нас были долгие недели занятий, а мне хотелось поднять планку выше, чем в прошлом году. Девочки были способными, их группа спаянной, так что стоило рискнуть и хотя бы на одно деление повысить уровень сложности. А заодно и мою требовательность к ним. За пять лет некоторые из них раскрылись: своим упорством, терпением и мягкой настойчивостью я смогла разжечь в них еще одну искорку. Я была уверена, что нам удастся сделать нечто интересное. К тому же мне хотелось, чтобы финал был ярким. Большинство учениц должны были вскоре закончить школу и занятия со мной – в семнадцать лет танец был для них лишь вариантом досуга, а дальше их затянет студенческая жизнь, появятся другие заботы. Они выросли на моих глазах, превратились в юных женщин, я считала, что просто обязана в последний раз отдать должное их способностям и увлеченности.

– O’кей! Сейчас покажу вам, девочки, – подняла я вверх руки, сдаваясь.