Одри Хепберн - биография

Из этого интервью можно примерно определить время встречи дочери с отцом, так как Одри упоминает о фильме, работу над которым она незадолго до того завершила, - "Непрощенная" Джона Хьюстона. Поездка Одри в Дублин, скорее всего, могла состояться в конце лета 1959 года. Хепберн-Растон, который был превосходным наездником в молодые годы, узнал из газет о несчастном случае с его дочерью на съемке фильма, так как Одри вспоминала его слова: "Конечно же, ты поступила глупо, сев на этого серого жеребца". Это единственное документальное свидетельство беседы Одри с отцом, которого она не видела четверть века. О том, как прошли эти двадцать пять лет для него, Одри не сказала ни слова. Но она добавила, что двадцать лет после их встречи она заботилась об отце, стараясь, чтобы он ни в чем не нуждался. "Это помогло мне успокоить призраки прошлого".

Обстоятельства смерти Хепберн-Растона столь же туманны и загадочны, как вся его жизнь. Сохранилось свидетельство Одри, что он умер в возрасте девяноста лет. В другом разговоре она уточнила, сказав, что он скончался, когда ему было девяносто четыре года. Регистрационные документы и свидетельства о смерти в Ирландской республике за 1980 год (и за несколько предшествующих и последующих лет) сообщают лишь о кончине "Энтони Хепберна", умершего в Дублине в названном возрасте. Это почти наверняка отец Одри, даже на пороге смерти сохранивший свою старую привычку менять имена - он отбросил одну половину фамилии и поменял свое первое имя на второе. Покойный в свидетельстве о смерти назван "государственным служащим". Автор этих строк полагает, что Хепберн-Растон, по-видимому, сотрудничал в какой-нибудь полуофициальной должности. Существует версия, которую трудно как подтвердить, так и опровергнуть, что он работал в отделе каталогов в Колледже Троицы ("Тринити Колледж") в Дублине. Однако есть и более интригующий вариант его биографии.

Во время своего пребывания на острове Мэн он держался особняком от других заключенных, с головой погрузившись в "учебники". Никто не может в точности припомнить, что это были за "учебники", но вполне возможно, что он изучал ирландский язык и, обосновавшись затем в Ирландии, работал в организациях, созданных для возрождения и распространения языка. Адрес, по которому, как сказано в документе о смерти, проживал "покойный Энтони Хепберн", - это дом на Меррион Сквер, который между 1970 и 1988 годами занимала организация "Ирландский язык в государственных учреждениях". До этого там располагалось посольство США. Сейчас здание занимает "MSF", главный профсоюз Ирландии, объединяющий рабочих и специалистов высокой квалификации. Ни в документах американского посольства, ни в архивах "Организации Ирландского языка" нет никакого официального упоминания о Хепберне или Хепберн-Растоне. Но отцу Одри не могли из-за возраста дать должность, которая вносится в официальный список сотрудников. Скорее всего, он мог выполнять временную работу.

Хепберн-Растон, находясь в стесненных обстоятельствах, всё-таки предпочел жить в "благородной бедности". Приезд дочери, видимо, улучшил его материальное положение. Вполне вероятно, что многие документы вместе с официальными бумагами по распоряжению британского правительства были уничтожены в послевоенные годы. Очевидно, английские власти осознавали свою вину в том, что многие люди без суда и следствия были брошены в тюрьму. Однако трудно, если вообще возможно, сохранить что-либо в тайне от всего мира. Но Одри Хепберн сумела сберечь тайну своего отца.

"Как вы живете там у себя в Швейцарии?" - спросила eё Доминик Данн в 1991 году. Вместо ответа Одри произнесла то слово, которое всегда произносила в подобных случаях: "Божественно!" "Одри сделала особое ударение на этом слове, выговорив его так, словно все буквы в нем - заглавные, и закрыв глаза, как будто для того, чтобы ощутить восторг, излучаемый им".

Все дни, проведенные с Робертом Уолдерсом, были похожи один на другой. Вставала она, как и прежде, в 6 утра, выходила в сад срезать свежие, хранящие росу цветы, возвращалась в дом, шла на кухню, где пила чай из трав к съедала легкий завтрак. А потом говорила со своей экономкой из Сардинии о том, что купить в субботу на рынке в Лозанне. Ее служанке часто бывало трудновато отделаться от Одри, когда приходило время уборки в "La Paisible". Супруги держали несколько собак. Одри подарила Уолдерсу терьера после того, как он посетовал, что в детстве у него никогда не было собственной собаки. С собаками Одри чувствовала себя легко, свободно и безопасно. Они ей полностью доверяли. "Кто из людей способен так обожать вас, как ваша собака?" - как-то сказала она.

Те, кто видел вдвоем Одри и Роберта, говорили об особой легкости их общения между собой.