Одри Хепберн - биография

Слава дает кинозвезде "патент" на внешность, мгновенно узнаваемую и уникальную. И этот "патент" остается у нее на всю жизнь. Одри очень рано и основательно "запатентовала" свою внешность. Сесиль Битон пробежал по ней профессиональным взглядом и как бы сфотографировал ее в памяти: "... ее крупный рот, монгольские черты, ярко подведенные глаза, волосы цвета кокоса, длинные ногти без лака, великолепная, поразительно гибкая фигура, длинная шея, возможно слишком тонкая... Все предельно просто в ней и вокруг нее". Но ее огромная и постоянно растущая аудитория смотрела на нее совсем под другим углом зрения, чем Битон: они видели живость, которую Ричард Шикель назвал "нетерпеливой невинностью жеребенка" в соединении с "той полнейшей серьезностью, с которой она, как кажется, относится к самой себе".

Голос Одри был не менее своеобразен, чем черты ее лица. "Своими песенными переливами, переходящими в протяжную и ровную интонацию детского вопроса, он (ее голос), вызывал надрывное ощущение затаенной печали", - писал Сесиль Битон, чей слух был столь же тонок, как и зрение. Один из ее будущих режиссеров, Стэнли Донен, указывал, что ее было не только приятно видеть на пленке. "Ее не менее приятно было слышать. Вам вовсе не обязательно было смотреть на нее: ее голос, один только ее голос сумел бы успокоить самые взвинченные нервы. Какой небесный голос исходил из ее уст. Он обладал мягкостью, скрашивавшей ее отчетливую, но никогда не делавшуюся педантичной дикцию, он облекал ее слова, окружая их нежной медовой оболочкой. Она зачаровывала даже в темноте".

С того мгновения, как в "Римских каникулах" сбежавшая принцесса заглядывает в парикмахерскую и выходит оттуда, гордо тряхнув головой с коротко подстриженными волосами - символом свободы, - этот стиль стал принадлежностью Одри Хепберн. Снова и снова его воспроизводили на фотоснимках блистательные фотографы тех лет. А журналы и киноэкраны тиражировали "образ Хепберн" до тех пор, пока он не стал незабываемым. Любая продавщица могла сделать такую же прическу, и многие действительно копировали Одри. Впервые со времен Гарбо и ее прически "мальчика-пажа" молодежь так быстро и так лихорадочно стала подражать стрижке Хепберн.

К середине 1954 года "Лос-Анджелес Тайме" сообщила, что "прическа Одри Хепберн вызывает настоящий ажиотаж в японских банях. Японки платят десять йен - около трех центов - за возможность вымыть свои густые косы в общественных банях. Но женщины с короткой прямой стрижкой "под Хепберн" настаивают на том, что с них должны брать меньшую плату". Западные женщины, конечно, не обращались с такими претензиями к своим парикмахерам, но остриженных волос на полу модных салонов стало куда больше после того, как экранный образ Одри стал так популярен. Сесиль Битон рассуждал в журнале "Вог": "До второй мировой войны никто не походил на нее... теперь же появились тысячи подражателей. Леса полны исхудавших юных дамочек с короткой стрижкой и лицами, подобными бледной луне". Прическа "под мальчика" еще долго ассоциировалась с Одри и после того, как сама она от нее отказалась. Этот стиль продолжал жить и после ее кончины. В 90-е годы супермодели на эстраде и на разворотах ярких журналов мод - Линда Эванжелиста, Люси де ла Фалез, худая, как скелет, Кейт Мосс - кажутся воскресшей Хепберн.

В пятидесятые годы звезды не одевались так, как все. Их считали людьми особого сорта, у которых и наряды должны быть необычные. А гардероб Одри отличался простотой, но в нем никогда не было вульгарности, присущей дорогостоящей экстравагантности. Можно догадаться, какова была цена ее стиля, ведь его создателем был Живанши. Но его "линии", неотделимые от ее образа, стали зримым символом личности Одри Хепберн.

Между тем два фильма Одри продолжали привлекать внимание зрителей, которые с нетерпением ждали ее новых ролей. А сама Одри пребывала в мире с собой и с окружающими на вилле в Винья Сан Антонио. Они с Мелом вскоре собрали целый зверинец из домашних животных: две собаки, полдюжины кошек, ослик и парочка трубастых голубей, столь же влюбленных друг в друга, как и их хозяева-молодожены.

Сохраняя в тайне свою беременность, Одри не связывала себя какими-то отдаленными планами. Официальные бумаги подтверждают нетерпеливость "Парамаунта". Ее же агент Курт Фрингс не спешил заключать сделку, полагая, что студия, желая срочно заполучить Одри, заплатит гораздо больше.