Одри Хепберн - биография

Мел поехал в Италию, потом во Францию и принял участие в съемках двух фильмов ужасов: "Кровь и розы" и "Руки Орлака". Одри же осталась в их швейцарском домике. На сей раз она ничего не вязала из суеверного страха. Но тем не менее признавалась: "Не проходит ни одного мгновения без того, чтобы я не думала о малыше. Я подобна женщине, заточенной в монастыре и считающей часы до своего освобождения". Но час снова пробил до срока.

17 января 1960 года около полудня она родила мальчика в родильном отделении муниципальной клиники Люцерна, куда ей посоветовал перебраться Генри Роджерс, чтобы избежать встреч с пресловутыми "папарацци" и репортерами. Мальчику дали имя Шон, что означало "Дар божий".

"Дайте мне на него посмотреть, сейчас же дайте мне на него посмотреть", потребовала Одри. Мел в белом халате стоял рядом с кроватью, а она поворачивала младенца и так, и этак, рассматривая его со всех сторон: "С ним все в порядке? С ним все в порядке?" С ним все было в полном порядке, и слабая улыбка удовлетворения наконец появилась у нeё на лице.

Два месяца спустя в той же часовне в Бургенштоке, где они с Мелом венчались, крестили Шона. Но он уже был до того неофициально "крещен" своей матерью и получил имя "Пух" в честь медвежонка в рассказах А. Милна. (Ему приходилось мириться с этим прозвищем на протяжении многих лет.) Он получил двойное швейцарско-американское гражданство, хотя присутствовавший при крещении посол США попытался подчеркнуть приоритет Америки, вставив в кулачок ребенка миниатюрный флаг Соединенных Штатов и протянув сияющей маме американский паспорт eё первенца.

ДЕВУШКА, КОТОРАЯ ПРИШЛА К ЗАВТРАКУ

"Парамаунт" уже не скрывал раздражения от того, что Одри жила в Швейцарии и, упиваясь материнством, все eщё отвергала предложенные сценарии. Но она eщё "была должна" студии три фильма. И "Парамаунт" не преминул уведомить, что ей нечего и думать о сотрудничестве с другими компаниями до тех пор, пока не будут выполнены условия контракта.

В начале I960 года Одри поехала вместе с Мелом в Рим, где готовились съемки фильма о вампирах под названием "Кровь и розы"; это была eё первая поездка за границу после рождения Шона. Здесь актриса позировала Сесилю Битону. "Она утратила свой облик эльфа, - отметил Битон, - но зато приобрела красоту зрелой женщины".

"Зрелая женщина" вскоре получила и новое предложение - роль в киноверсии повести Трумена Капоте "Завтрак у Тиффани". Фильм должен был сниматься на студии "Парамаунт". Участие в кинокартине приближало день, когда Одри погасит "долги" "Парамаунту". Но возникло и cepьёзное препятствие. Героиня фильма Холли Гоулайтли была женщиной - мягко говоря - сомнительного сорта. В eё гардеробе было "рабочее платье", короткое, черного цвета, и другое повседневное. Это говорило об источнике eё существования: большая часть "работы" выполнялась по ночам. Если бы Одри согласилась на роль, ей пришлось бы сменить свой имидж и создавать образ девушки по вызову. Курт Фрингс во время беседы с Одри о сценарии называл героиню повести "эта дамочка". "Ну, что ж, это звучит несколько лучше", - сказала Одри. "Вам заплатят за нeё 750 тысяч долларов, - заметил eё агент и добавил: - А это, я думаю, звучит совсем хорошо".

Одри предстояло играть "дамочку" без предрассудков, которая могла развернуть свой спальный мешок в любом месте, чаще всего там, где больше народа. Она жила без всяких нравственных принципов. В "Завтраке у Тиффани" главным покровителем Холли является гангстер, отбывающий срок в тюрьме Синг-Синг. Другим источником доходов стали "гардеробные чаевые", которые ей "дают" несколько джентльменов, соблазненных ею и покинутых без предоставления уже оплаченных услуг. Она отбрасывает любые обязательства с такой же беззаботностью, с какой бросила мужа, приемных детей и свой родной маленький городок ради пестрых утех Нью-Йорка. Короче говоря, Холли Гоулайтли - хищница, которая притворяется милой кошечкой. Это - бродяжка, считающая себя свободной женщиной, скрывающая за юмором глубокий духовный разлад. Одри была совсем не уверена, что ей понравился этот персонаж.

Оглядываясь назад, не совсем понимаешь, почему образ Холли Гоулайтли вызывал у нeё какие-то сомнения. Она же понимала, что ей нужен фильм, который ускорит eё переход к героям с новым взглядом на нравственность, созвучным растущей вседозволенности 60-х годов. Одри попыталась найти основание для мило-порочных нравов Холли Гоулайтли в воспоминаниях о собственных годах полунищенского существования в Лондоне, когда она начинала в ночных клубах и кабаре. "Она утратила жизненные основы. Была совершенно растеряна. Но продолжала притворяться с тем же упорством, что и я. И у нeё была своя яркая индивидуальность, - напомнила Одри интервьюеру Генри Грису. Потом она добавила: - Которая выражалась в полном отсутствии определенной индивидуальности".