Одри Хепберн - биография

Не вина Одри, что ей не удалось приобрести репутацию "cepьёзной" актрисы благодаря "Самому громкому шепоту". Материал был явно второсортный. Бросалось в глаза то, что очень устарел сюжет. Да старомодным был и режиссёpский стиль самого Уайлера. Его наивный подход к лесбийской любви вызвал откровенные издевательства: сам сдержанный характер фильма оказался одним из важных его недостатков в годы растущей откровенности во всем, что касается секса и так называемых "отклонений". Но главным изъяном картины была вялость eё драматической основы. Полина Каэль писала: "Уайлеру выражали сочувствие по поводу того, что студия "вырубила" центральную часть из его фильма - намек на приступ цензорской истерии в последние мгновения перед выпуском фильма на экран, - но это все равно, как жаловаться на то, что у трупа удалили жизненно важный орган". Ширли Мак Лейн удалось выйти из этой художественной и коммерческой катастрофы с практически незапятнанной актерской репутацией. А Одри даже "получила дополнительные очки" за обаяние. Но при этом она совершенно очевидно провалила тот жесткий экзамен, который "новый реализм" устроил звездам с прочной и устоявшейся славой. Критик в журнале "Тайм" заявлял, что она, как обычно, дала стандартную трактовку своей героини: она у нeё хрупкая и упрямая, что означает, что глаза у нeё постоянно наполняются слезами (хрупкость) и она резко вскидывает голову (упрямство).

Во время пребывания в Голливуде Одри потеряла "Знаменитость". Собачку задавил автомобиль на бульваре Уилшир. Мел делал все, что в его силах, отвлекая Одри от печальных мыслей. Вернувшись в Париж, он купил ей почти точную копию погибшей собачки - йоркширского терьера, рыжевато-коричневого в крапинку по имени "Ассам из Ассама". Одри поспешно поменяла ему имя, назвав опять "Знаменитостью". С той силой духа, которая позволяла ей закрывать глаза на реальность, Одри обращалась с этой второй "Знаменитостью" так, словно это была одна и та же собачонка, и первая "Знаменитость" не погибала на бульваре в Беверли Хиллз. Точно так же она относилась и к "Самому громкому шепоту". Он попросту исчез из воспоминаний Одри.

Все больше ценила Одри возможность укрыться от всех проблем и неурядиц в своем швейцарском убежище. Она продолжала взвешивать все "за" и "против", связанные с работой в кино. Как раз в это время в дверь постучался Ричард Куайн. Он был уже известен как создатель таких веселых и непривычных комедий, как "Колокольчик, книга и свеча", "Пресловутая домохозяйка" (обе с Ким Новак), а также романтического мюзикла "Мир Сюзи Гонг", успех которого опроверг предсказание Хедды Хоппер, что никому не захочется высиживать три часа в публичном доме. Он привез в Бургеншток сценарий Джорджа Аксельрода. В нем была роль для Одри: энергичная молоденькая ассистентка голливудского сценариста. Беседуя о замысле комедии, Куайн и Одри прогуливались по швейцарским холмам. (Мел был в Риме, снимаясь в очередной итальянской халтуре.) Название нового фильма, предлагаемого Куайном, звучало так: "Искрящийся Париж". Возникавшие при этом ассоциации с Гершвином показались Одри хорошим предзнаменованием.

Она начала колебаться, когда узнала, что роль сценариста будет играть Уильям Холден. Хоть она была замужней женщиной и матерью, но вновь пробудились в ней воспоминания об их романе, когда они снимались в "Сабрине". Куайн привез с собой копию своего недавнего фильма и показал его Одри. Это была романтическая драма под названием "Мы будем чужими, когда встретимся". Одри восхитила операторская работа Чарльза Лэнга. Ее захватило умение Куайна выстроить историю взаимоотношений архитектора (Кирк Дуглас) и замужней женщины (Ким Новак). Два человека не могут разорвать сети любви, и они решают расстаться и никогда больше не встречаться. Одри сказала о фильме: "Возможно, это как раз то, что я должна делать в данный момент". Куайн воспринял сказанное как согласие сниматься в его фильме. Но одному своему знакомому Одри призналась, что во время просмотра фильма "Мы будем чужими, когда встретимся" она вновь пережила те чувства, которые они с Холденом испытывали друг к другу перед тем, как решили последний раз поцеловаться и навсегда разойтись. Это было десять лет тому назад. Ей очень хотелось сказать "да", и она покорилась желаниям, пробужденным полузабытой любовью.

Фильм должен был сниматься в Париже. Это означало, что она будет поблизости от Юбера де Живанши, встречи с которым всегда приятны. Он, конечно же, разработает для нeё несколько туалетов. Они были почти ровесниками. Актриса и сдержанный, поразительно проницательный кутюрье относились друг к другу, как брат и сестра. Казалось, он прочитывал все eё мысли до того, как она начинала говорить. Никто не знал Одри Хепберн лучше, чем он. Именно с Живанши она делилась своими семейными проблемами. Нестыковка между eё профессиональными устремлениями и работой Мела порождала нараставшее напряжение в их взаимоотношениях.