Охота на пожирателей

– Прекрати! – орал Пашка, а Лера виляла по дороге, опасно раскачивая высокую, тяжелую машину, закрывая обзор болтающемуся сзади сопернику, не пропуская его ни слева, ни справа. Пашка было попытался перехватить у нее руль и силой удержать автомобиль в своей полосе, но девчонка умудрялась вертеть баранку в нужную ей сторону. В какой-то момент мне показалось, что Пашка справился: мы начали терять скорость, машина поехала ровнее, прижавшись к правой обочине, и придурок, еще не поняв, с кем связался, снова рванул слева на обгон. По встречной полосе приближалась очередная фура, и тут Лера снова прибавила газ. Мы летели вровень, Пашка матерился, как, наверное, и соперник в соседней машине, и водитель длинномера на встречке, и Лера то притормаживала, то снова разгонялась, не давая автомобилю слева проскочить ни вперед, ни назад.

Я думала, столкновение неминуемо, и эта оторва не собиралась уступать. Длинномер сигналил протяжно и гнусаво, безуспешно пытаясь снизить скорость, водитель, на свою беду вступивший в поединок с этой безумной блондинкой, выжимал газ до последнего, и лишь уже у самой морды несущегося на него чудовища сдал. Пронзительно заверещали тормоза, и наш соперник тут же оказался прилично позади. Фура, ужасающе раскачиваясь, вторя визжащими тормозами, метнулась на узкую обочину, чудом удержавшись на дороге и не кувыркнувшись в кювет; легковушку швырнуло обратно в нашу полосу, развернуло почти на триста шестьдесят градусов и, наконец, остановило. Водитель, видимо, в тот день понял, что родился в рубашке: выскочил прямо из-под колес своей смерти, и не перевернулся, и следом никто не ехал.

– Останови машину! – рычал Пашка, а Лера бросила на нас с Олегом взгляд через заднее стекло – гордый, горящий огнем, задорно смеющийся, кровожадный, – и я поймала себя на том, что скалюсь улыбкой в ответ.

Лера остановила машину на обочине, будто нарочно прижав ее правым боком к самому краю, так, чтобы Пашке пришлось на цыпочках пробираться мимо крутого обрыва в кювет, рискуя соскользнуть вниз, в канаву, заполненную стоячей водой с лягушками. Он был неимоверно зол – никогда его таким не видела, и девчонка уступила ему водительское сидение беспрекословно, ловко перебравшись через ручник на соседнее сидение.. Я думала, что он непременно отвесит ей подзатыльник – черт возьми, мне бы отвесил! – но он молча сел на ее место и пристегнулся, сдержанно дожидаясь, пока она пристегнется тоже. Защелкивая замок ремня безопасности, она оглянулась на меня снова – дерзко, с вызовом, блестя глазами и скривив пухлые розовые губы в кривой ухмылке. Я по-прежнему была без понятия, что она умеет такого, что ее взяли четвертой в нашу поездку, но кое-что я поняла: она была такая же чокнутая, как мы. Как я.

Олег, которого я вообще-то тоже записала в чокнутые, нашей эйфории не разделял: белый, как полотно, он застыл, вжавшись в спинку сиденья и крепко сжимая подлокотник двери. Только теперь, глядя на него, я осознала, что мы рисковали не меньше того придурка, оставшегося далеко позади. Его машину могло бы бросить на нас, да и легкого толчка хватило бы, чтобы перевернуться или, еще хуже, оказаться под колесами тяжеловесного монстра, мчащегося по встречной. Я бы выжила, безусловно, но осталась бы валяться с переломанными костями в груде искореженных обломков, глядя, как утекает с кровью жизнь моих спутников, неспособная ничем им помочь. Пашка бы тоже выжил – или просто переродился бы, ведь он привязан к Камню. Может быть, и Лера привязана, хотя, судя по ее сумасшедшим горящим глазам, она рисковала собой не меньше своего соперника, ввязавшегося в этот глупый дорожный поединок. Олег бы, безусловно, погиб. Что бы сказала мне на это Ульяна?..

Весь остаток дня машину вел Пашка, и Лера даже не пыталась спорить. На коротких остановках они не перекинулись и парой слов, зато девчонка стала льнуть ко мне, видимо, почуяв своего в моей улыбке, которую я не сумела спрятать после нашей победы в гонке.

– Классно я его? – спросила она, когда мы спускались вниз по склону дорожной насыпи, намереваясь добраться до единственного куста, растущего почти на середине огромного поля. Пашка, видимо, решил наказать нас – Леру за подвиги, меня за улыбку. Сам-то он вместе с Олегом отлично пристроился за машиной. Впрочем, я была не против прогуляться, ноги уже начали отекать и задница ныла от бесконечного сидения. Я даже была бы не против, если бы куст рос еще дальше – так мне не хотелось возвращаться в машину.

– Безрассудно, – ответила я. – Мы могли бы погибнуть.

А в мыслях добавила: ты могла бы. Олег мог бы.

– А ты боишься смерти? – в вопросе звучал вызов, ну тут она споткнулась о какую-то ямку, и голос дрогнул. И она добавила, уже дружелюбнее: – Я же видела, тебе понравилось.