Охота за призраком. Борьба спецслужб СССР, США и Западной Германии за архивы МГБ ГДР

Вольф приводит мнение о Хэтэуэе своей тогдашней жены Андреа, которая назвала его типичным бюрократом. Хэтэуэй, по оценке Вольфа, в совершенстве владел немецким языком. Заметим для себя, что американцы явились к Вольфу в конце мая 1990 года, когда вопрос об объединении Германии вступал практически уже в завершающую фазу. Расчет делался на то, что Вольф находится в безвыходном положении. Сам Вольф в своих воспоминаниях прямо указывает, что 3 октября 1990 года его ожидал незамедлительный арест и препровождение в тюрьму. Предложение от высокопоставленного сотрудника ЦРУ не оставляло сомнений. Он приводит слова Хэтэуэя: «Если бы вы были готовы консультировать нас или помогать нам, то все это можно было бы уладить между нами. Об этом никто не узнал бы. Вы понимаете, что мы умеем устраивать такие вещи». — «Вот оно! — просигналил мой мозг. — Эмиссар нашего главного противника в холодной войне предложил мне убежище от мести своего немецкого союзника по НАТО».

«Калифорния, — продолжал между тем Хэтэуэй, — очень красивое место. Там круглый год стоит чудная погода». Хэтэуэй предлагал все же не так много. Речь шла о доме и финансовой поддержке. Судя по всему, размер этой поддержки мог быть достаточно существенным. Вольф знал, что полковнику Юргену Рогалле за сведения, которыми он располагал, предлагался миллион долларов. «Да и Сибирь неплоха», — отшутился Вольф. Он после встречи с генералом Новиковым уже имел «входной ключ» в Москву. Но сомнения в надежности этого ключа у Вольфа имелись. Недаром он отмечал в своих воспоминаниях, что «российский вариант не был настоящим выходом, поскольку исчезновение в направлении Москвы не только не улучшило бы перспективы моего будущего в Германии, но, наоборот, оказалось бы на руку моим противникам».

Надо признать, что Вольф, видимо, колебался в ходе всей беседы с Хэтэуэем, и возможно, американцы (а Хэтэуэй пришел на встречу с Вольфом с неким Чарльзом, который был представлен Вольфу как руководитель берлинского представительства ЦРУ) это почувствовали. Сам Вольф указывает, что «согласись ЦРУ с предложением принять меня в США „без выплаты задатка“ с моей стороны, какое решение принял бы я тогда? Вероятно, поехал бы…» Только этим можно объяснить факт передачи Вольфу условий связи со стороны ЦРУ. Как он сам указывает, они предложили в случае согласия уехать в США позвонить в Западном Берлине по номеру 011-212-227-964. Звонить должна была бы Андреа — последняя жена Вольфа. Она должна была бы назваться «Гертрудой» и попросить Густава.

Чего Вольф не мог предполагать, так это личной заинтересованности Хэтэуэя в поисках «крота», и это было связано не только с занимаемой им должностью, по которой он и должен был следить за чистотой рядов ЦРУ. Дело в том, что он в 1977 году начал работать на посту главы московской резидентуры ЦРУ и многие из впоследствии разоблаченных «кротом» агентов были завербованы ЦРУ именно в период его руководства резидентурой. Особенно важной его удачей была вербовка Адольфа Толкачева, советского инженера из НИИ «Фазотрон» — Корпоративное общество по разработке и производству радаров и авионики (авиаприборостроение, НИИР означает НИИ Радиостроения). Образовано в июне 1917 года как завод «Авиаприбор». С 1942 года работает в области радиолокации, с 1962 года — институт, с 1969 года — производственное объединение. Именно это обстоятельство и способствовало его последующей карьере в ЦРУ. «Этот инженер, — отмечается в книге Дэвида Хоффмана „Шпион на миллиард долларов“, — стал одним из самых продуктивных агентов ЦРУ в годы холодной войны. Он обеспечил Соединенные Штаты такими разведданными, каких не поставлял ни один другой шпион».

В период пребывания Хэтэуэя в Москве был разоблачен важный агент ЦРУ в советском МИДе Александр Огородник, а его связной из числа сотрудников резидентуры ЦРУ в Москве была Марти Питерсон. Питерсон была выдворена из страны после того, как ее поймали при закладке тайника. Был провален и Анатолий Филатов, полковник советской военной разведки, который начал работать на ЦРУ еще в Алжире за несколько лет до своего ареста. Тогдашний руководитель ЦРУ адмирал Тернер не исключал, что причиной этих провалов было как раз наличие «крота». Так что у Хэтэуэя было много личных причин заняться поиском архивов МГБ.