Окрыленный мечтой. Николай Зайцев – творец и наставник

Быстро пролетел учебный год, идут экзамены за первый курс. Получив очередные «пятерки» по теоретической механике, веселые и жизнерадостные, мы идем по откосу (экзамен был в воскресенье 22 июня 1941 года), и вдруг из черных тарелок репродуктора – речь В. М. Молотова: «Война!» (В. В. Иконников)

После того как началась война, и осенью 1941 года враг начал бомбить город (первый налет состоялся 4 ноября 1941 года), семья Зайцевых не уехала в деревню, а продолжала жить в Горьком. Хотя нагорную часть фашисты бомбили реже, чем заречную с ее промышленными объектами, тем не менее, было очень тревожно. С объявлением воздушной тревоги все должны были бежать в бомбоубежище – обитую необстроганными досками вырытую длинную щель в земле, накрытую накатом из бревнышек, засыпанных сверху землей. Убежище было рядом, во дворе. Но у Прасковьи Федоровны сильно болели ноги. Как тут бежать? Потому при объявлении воздушной тревоги спускались только вниз, в темную прихожую. Рассудили так: если фугас попадет, так и в убежище убьет. Зачем тогда бегать? Старшие сыновья были на фронте, а Николай вместе со всеми студентами и преподавателями института был мобилизован на строительство оборонительных сооружений около Горького. С мамой были только ее дочери – Вера, Валентина и Александра.

«Осенью 41-го года все ВУЗы города были направлены на строительство оборонительных рубежей. Наш индустриальный институт копал противотанковые рвы вначале в районе затона имени Парижской Коммуны, а затем на баржах уже во время начинающегося ледостава был переброшен в район Павлова-на-Оке.

Ежедневно, еще на рассвете, по замерзшей Оке мы с Колей шагали к месту работы: кувалдами с помощью металлических клиньев долбили промерзшую землю – опять копали противотанковые рвы и строили ДЗОТы. Зима в 1941 году наступила рано, а морозы достигали 40 градусов. Условия труда и быта «на окопах» были тяжелые.

В феврале 42-го года в деревню Санницы, где мы жили, мне пришла повестка о призыве в Красную Армию. Друзья проводили меня на станцию Шахунья, где формировалась тогда 118-я стрелковая дивизия (в основном из горьковчан)». (В. В. Иконников)

На строительстве оборонительных рубежей под г. Горьким. 1941 г.

Когда опасность прорыва немцев в горьковском направлении миновала, студенты возвратились в аудитории, занятия в институте возобновились и уже не прекращались.

Жизнь в военные годы была трудной. Не хватало самого необходимого. Хлеб выдавался по карточкам из расчета 300 г в день на одного иждивенца (в том числе школьника), 500 г на одного служащего и 800 г по рабочим карточкам. Да и то, чтобы получить свою пайку хлеба, в булочную выстраивалась огромная очередь, часто с переходом на другой день. Чтобы выйти на время из очереди, на ладони чернильным карандашом писали свой порядковый номер. Потерять карточки было катастрофой – месяц без продуктов. Поэтому их разрезали на декады и так хранили. Грели воду и готовили пищу на примусах. Это сейчас примус – музейный экспонат, а в военные и послевоенные годы небольшое керосиновое устройство с горелкой верой и правдой служило горьковчанам. За керосином ходили в специальную будку, расположенную в начале улицы Полевой. Все деревянные заборы в городе постепенно были разобраны, их использовали вместо дров.

В аудиториях института было холодно. Однако большинство студентов к учебе относилось серьезно, так как понимало, что полученные знания понадобятся, чтобы помочь своей Родине залечить раны, нанесенные войной.