Окситоциновая цивилизация

— Степан Макарыч я, координатор коммунаров. Мы тута эта, решили к вам, на анализ крови, всей группой материала подкинуть, а ежели вам мало, то и поболее народу соберём. Ужо смекнули, что вы наш генотип изучаете. А нам это дело прямо тоже интересно, да таких лабораторных возможностей, как у вас, у нас тут пока нет. Ну и, значит, решили — даём вам материал, но с одним условием: вы уж нам результаты анализов-то продублируйте. Идёт? Сколько вам, для начала, проб нужно? Какая должна быть выборка по половым, возрастным, расовым и прочим признакам? Всё будет!

— Ваше предложение нам интересно. Я вам перезвоню позже, — скорость интеллектуальной реакции — важное качество чекиста, именно оно делает голову холодной. Никаких ступоров и прочих шоковых состояний быть не должно — они являются признаком профнепригодности. Даже в такой ситуации, когда коммунары просчитали партию на большее число ходов, Владимир Борисович как будто не проиграл ни одной фигуры. Правда, Степан Макарыч-то знал, что темп он немного выиграл. Голос из айфона продолжал:

— Дак что же вы, Владимир Борисович, сразу-то к нам прямо не обратились? А ежели б воевать начали? Больно же… Получать иглу-то в задницу исподтишка кому охота? Кто его знает, что там в вашей ампуле налито? Вы же в курсе наших принципов — связались бы с первым попавшимся коммунаром, да и всё. А уж сколько б денег народных на «пульках» сэкономили… В вашем Интернете контактные адреса наших представителей давно выложены. Гугол в помощь…

«Издевается ж, — думал Владимир Борисович, — выдернуть из равновесия пытается».

— Извините за неудобство, Степан Макарович. Спасибо Вам за предложение, я внимательно его обдумаю. До свидания.

Владимир Борисович нажал «сброс» и погрузился в раздумье. Комми всё-таки его обошли на этой дистанции. Но он почему-то не сильно горевал об этом. «Альтруисты, блин, — усмехнулся он, — Крови, говорят, нам не жалко для вас, для врагов. Только, говорят, поделитесь с нами свежей, новой, актуальной информацией — мы за неё с кем хошь сотрудничать готовы, хоть с вами, с кровавыми палачами».

А Полковник стоял в своём кабинете, прислонившись лбом к стеклу. Для него, бывшего члена бывшей КПСС, бывшего воина-интернационалиста, бывшего советского офицера, бывшего пионера и октябрёнка, — идеи коммунизма, серп и молот, и красный флаг когда-то тоже были не пустым звуком. И вот он сейчас должен бороться против тех, идейные двойники которых должны были в его стране ещё тридцать лет назад построить «царствие божие на земле». «Они сделали то, что не успели сделать наши отцы — воспитать нового человека, человека новой общественно-экономической формации. Они сделали то, за что погибали наши деды на Великой войне».

— Окситоциновая цивилизация, чёрт её дери! — шёпотом пробормотал себе под нос посеревший Полковник, — окситоциновая цивилизация! — его душила тяжёлая, беспросветная злоба…

P. S. От автора текста.

Ясен день, дело не только в окситоцине. Понятно, что, скорее всего, обязательно возрастает вазопрессин, а сам окситоцин, при некоторых обстоятельствах, может «уменьшать» концентрацию норадреналина; что концентрация перечисленных веществ влияет на выработку (и/или восприимчивость организма к) эндорфинам; и прочее…

Если бы я мог, эдак запросто, нарисовать карту всех гормональных взаимодействий и, в итоге, их социальные проявления, я бы писал не сюда, а в Nature. А затем — получил бы Нобелевскую премию.

Суть рассказа:

а) в указании на биологическую составляющую социального поведения и альтруизма в частности;

б) в демонстрации основных трендов социальной эволюции, как я их понимаю («социальная цефализация», тотальная открытость, альтруизация);

в) гипотеза о том, какие в первую очередь должны быть изменения в социальной биологии «комми».

Ким Лукич, Россия, XXI век от Р. Х.

Литература

1. Blaicher W., Gruber D., Bieglmayer C, Blaicher AM, Knogler W, Huber JC. The role of oxytocin in relation to female sexual arousal // Gynecologic and Obstetric Investigation 47 (2). 1999. P. 125-6. DOI:10.1159/000010075