Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— Благодарю за совет, боярин, — проговорил Олег, в голосе которого прозвучали нотки уязвленного самолюбия. — Не хватало мне набиваться в союзники к мальчишке Дмитрию! Ценой Лопасни покупать мир с ним!

— Неужто кланяться Урус-хану приятнее, княже? — язвительно усмехнулся Клыч Савельич. — И какую же выгоду ты получил от этого?

Олегу было неприятно и досадно выслушивать упреки Клыча Савельича, но ему приходилось терпеть это, поскольку правота была на стороне боярина.

«Что и говорить, впустую я потратил и время и немалые богатства, съездив в Сарай, — мрачно размышлял Олег наедине с самим собой после окончания совета. — Понадеялся я на могущество Урус-хана, а остался ни с чем. Все верно предсказывал мне боярин Клыч, отговаривая меня от поездки к Урус-хану. Где теперь искать союзников против Москвы? На кого мне опереться в противостоянии с мальчишкой Дмитрием?.. От Ольгерда проку никакого. Муромский князь войны с Москвой страшится пуще огня. Тарусский князь давно уже в рот Дмитрию глядит, спешит к нему с дружиной по первому зову. Мещерский князек в распрях с мордовой увяз, ему не до моих тревог и забот. Что же, остается уповать на поддержку зятя Салахмира, засевшего в Казани удельным правителем. И еще, надо бы покрепче привязать к своему стремени пронского князя Даниила Ярославича. У него ведь сынок уже возмужал, а у меня старшая дочь на выданье! Зашлю-ка я сватов в Пронск!»

Пронском владела младшая ветвь рязанских Ольговичей. Пронские князья пытались обособиться от Рязани еще во времена Батыя, но тогда у них не хватило сил для этого. Рязанские князья хоть и понесли тяжелейший урон от Батыева нашествия, тем не менее им удалось собрать в кулак свое княжество, не допустив его распада на разрозненные уделы. При Иване Коротополе, отце Олега, пронские князья смогли, наконец, обрести независимость от Рязани. А воинственный пронский князь Владимир Ярославич даже стал претендовать на великий рязанский стол. Опираясь на поддержку из Москвы, Владимир Ярославич сумел-таки сесть князем в Рязани после поражения Олега от московлян в битве при Скорнищеве. Однако торжество Владимира Ярославича было недолгим. Не прошло и трех месяцев, как Олег отбил обратно отцовский трон, пленив Владимира Ярославича. Не желая присягать на верность Олегу, Владимир Ярославич предпочел умереть от голода в темнице.

Смерть Владимира Ярославича сильно ухудшила и без того натянутые отношения между Московой и Рязанью. Олег посадил князем в Пронске покорного ему Даниила Ярославича, родного брата умершего в заточении Владимира Ярославича. Князь Даниил был человеком безвольным и бесталанным, он совершенно не годился ни на великие, ни на малые дела. Московский князь понимал, что Даниил будет во всем послушен воле Олега Ивановича, и не собирался мириться с этим. Дмитрий до поры до времени приютил у себя в Москве сыновей покойного Владимира Ярославича.

Глава седьмая

Евфимия

От первой жены-татарки, умершей до срока, у Олега остались две дочери, ладные и пригожие. Старшую звали Евфимией, младшую — Агриппиной. Сестры хоть и являлись родными по крови, однако внешне сильно отличались одна от другой. Евфимия имела темные волосы и черные слегка раскосые глаза, опушенные длинными изогнутыми ресницами. Она была стройна и гибка, как молодая ракита. В тонких чертах лица Евфимии было больше сходства с отцом-русичем, нежели с матерью-татаркой.

Агриппина была светловолоса и голубоглаза, при этом она сильно смахивала на татарку, благодаря миндалевидному разрезу своих очей, длинным плавно изогнутым бровям пшеничного цвета и заметно выступающим скулам. По сравнению со старшей сестрой, Агриппина была чуть ниже ростом и имела более округлые формы тела.

Отличались сестры и по своему характеру. Евфимия ко всему подходила со спокойной рассудительностью, никогда не повышала голос, не давала волю слезам, не закатывала капризы. Любознательная от природы Евфимия рано выучилась читать и писать не только по-славянски, но и по-гречески. Помимо чтения книг Евфимия также обожала ездить верхом, кататься на лодке по реке и удить рыбу. В Евфимии порой проступало что-то мальчишеское, когда она стреляла в цель из лука или неслась галопом на горячем скакуне с развевающимися волосами.

Агриппина была крайне любопытна, но к знаниям она не тянулась. Лишь к двенадцати годам она с грехом пополам научилась русской грамоте. Причем писала Агриппина корявым почерком и со множеством ошибок, а читала по складам. Будучи более изнеженной и ленивой, Агриппина не умела плавать, кое-как держалась в седле, предпочитая ездить в повозке. Любимыми занятиями Агриппины было объедаться сладостями и красиво наряжаться. Агриппина была очень обидчива и плаксива. Старшую сестру Агриппина недолюбливала, поскольку видела, что та является отцовской любимицей.