Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

— Полно, братья, — хмуро промолвил Клыч Савельич. — Я у Олега бываю чаще в немилости, нежели кто-либо другой из бояр. Олег недолюбливает меня за мою приязнь к московскому князю. Всем это ведомо. Не смогу я отговорить Олега от его затеи, тем более что дворец каменный уже наполовину возведен.

— Так ведь кроме дворца Олег задумал все воротные башни Рязани тоже из камня строить, — с раздражением воскликнул Агап Бровка. — Олег послал людей за опытными каменщиками в Смоленск и Псков. Он говорит, пусть в Москве стены из камня, а у меня в Рязани хотя бы башни будут каменные.

— Причем Олег желает соорудить свои башни непременно выше московских башен! — сердито фыркнул Собирад. — А где взять денег на все это? Псковские зодчие задаром трудиться не станут! Княжеская казна уже почти пуста, у нас — имовитых вельмож — за душой ни гроша! Козельский князь дважды раскошеливаться для Олега не будет, а серпуховской князь и подавно!

— Как ни поверни, всюду клин, — тяжело вздохнул Агап Бровка. — Выручай, брат. Поговори с Олегом. Растолкуй ему, что не ко времени он затеял все это каменное зодчество!

— Хорошо, други, — безрадостным голосом сказал Клыч Савельич, бултыхая ногами в ушате с травяным настоем. — Так и быть, завтра я наведаюсь к Олегу. Поговорю с ним.

* * *

Эмир Тургун, в свое время служивший Араб-Шаху, после гибели последнего в битве с рязанцами переметнулся к Мамаю. Собственно, выбор у эмира Тургуна был невелик. Возвращаться в Синюю Орду ему было не с руки, ибо там правил враждебный ему Урус-хан. Хаджи-Черкес, утвердившийся в Ас-Тархане, был разбит Мамаем. Сидевший в Булгаре ордынский царевич Хасан тягаться с Мамаем тоже не мог, поэтому откупался от него дарами. Формально Тургун присягнул на верность золотоордынскому хану Мухаммеду-Булаку, но по существу он находился в подчинении у Мамая, выполняя все его приказы.

По воле Мамая эмир Тургун приехал в Рязань дождливой осенней порой как посол Золотой Орды.

Олег встречал ордынского посла со всем почетом в каменных палатах своего недостроенного дворца. По такому случаю Олег повелел своим приближенным явиться в тронный зал в своих лучших одеждах, нацепив на себя все имеющиеся золотые украшения. Сам Олег нарядился в длинную греческую тунику-далматику пурпурного цвета с короткими широкими рукавами, подпоясанную золотым поясом и украшенную роскошной вышивкой из золотых ниток. Плащ на Олеге был фиолетового цвета из тяжелой шелковой ткани с орнаментом в виде диковинных птиц. На ногах у Олега были красные сапоги из мягкой кожи, с серебряными бляшками. Голову Олега венчала роскошная золотая корона, украшенная драгоценными каменьями и крошечными образками с ликами святых угодников. С двух сторон, обрамляя лицо князя, с короны свешивались длинные подвески в виде продолговатых золотых желудей, сцепленных друг с другом по четыре с каждой стороны. На груди Олега лежало массивное золотое украшение-бармы в виде медальонов, украшенных зернью, прикрепленных к гибкой золотой пластине с вычеканенным на ней тонким узором.

Трон, на котором восседал Олег, был сработан рязанскими умельцами из бука и кипариса, с медными подлокотниками в виде бегущих пардусов. Широкая спинка трона была украшена резными фигурами львов с оскаленными пастями.

Ордынский посол, вступив в тронный зал, с изумлением открыл рот при виде роскошного чертога с высоким сводчатым потолком, со множеством узких окон, забранных разноцветными стеклами, с мозаичным каменным полом. Свита рязанского князя, сидящая на скамьях вдоль стен, красовалась в длинных кафтанах и опашнях из парчи и алтабаса, блистая золотыми перстнями и ожерельями.

Отвесив поклон сидящему на небольшом возвышении Олегу, эмир Тургун заговорил с ним по-татарски, придав своему скуластому узкоглазому лицу надменное выражение. Тургун передал рязанскому князю устное послание Мамая.

Из этого послания следовало, что Мамай собирает войска для похода на Москву, предлагая Олегу примкнуть к нему, как это уже сделал литовский князь Ягайло.

— Мамай давно уже грозится разорить Москву, — мрачно сказал Олег, выслушав посла, — а сам не смеет перейти Оку, опустошая мои земли. Я ведь заключил союз с Мамаем. Разве так поступают с союзниками?

Тургун принялся винить Олега в том, что Мамай опустошил его владения. Дружина пронского князя, зависимого от Олега, участвовала в битве на Воже в составе рати московского князя. Мало того, сын пронского князя в той сече пленил Мамаева племянника Акбугу. Мамай был сильно этим рассержен, вот почему он решил наказать рязанского князя.

Олег, продолжая хмурить брови, напомнил послу, что благодаря его посредничеству Акбуга получил свободу и смог вернуться в Сарай. Почему Мамай не учитывает этого? К тому же пронский князь выступил против Бегича вопреки запрету Олега.

— Этого зловредного князя уже нет в живых, — добавил при этом Олег. — Пусть Мамай узнает об этом.

— О, для Мамая это будет приятное известие! — расплылся в улыбке желтолицый Тургун.