Ольга Седакова: стихи, смыслы, прочтения. Сборник научных статей

Ваши слова,о том,что всё устремляется к неотвратимому миру,как река к океану,что всёизменится и простится,впадая в общую неизмеримую воду,в бездну милосердия, <…>и на другом языке Вашим голосом произносимое слышу <…>о шумящей, как северное море,бездне милосердия.(1: 404)

В сюрреалистическом же сне из «Путешествия в Брянск» героиня встречается с обитателями иной сферы; их существование «там» принимает образ слияния с природными элементами:

И так же, как эти реки, жили обитатели прихожей: они вели мигающее существование. Передо мной стояла Марина Цветаева, перемежаясь куском бирюзы. «– Мы только мигаем, перемежаемся, кто реже, кто чаще. Вдали был человек, перемежавшийся песком, не то песочными часами. Его было меньше и реже, чем песка»[781].

Природа и в первую очередь элемент воды не только воспеваются Седаковой как среда активного богопознания и как хранители вечной божественной памяти, но и становятся неотъемлемыми составными элементами картины потустороннего мира.

5. Прозрачность и прозрение

Опираясь на многовековую философско-поэтическую традицию, Седакова воссоздает широкое семантическое поле для элемента воды, которое обогащается исключительно позитивными пластами. Даже сцена потопа в вещем сне из «Путешествия в Брянск» лишается апокалиптических элементов. Вода в самых разных ее видах выступает как абсолютное доказательство присутствия божественного Начала в мире эмпирии:

– Дождь идет,а говорят, что Бога нет! —говорила старуха из наших мест,няня Варя.(«Три стихотворения Иоанну Павлу II». Дождь, 1: 399).

Седакова проводит параллель между вечным циркулярным движением воды, между ее беспричинным существованием и той иной, истинной жизнью, которая существует вне зависимости от того, способен ли человек понять, определить, объяснить и охватить ее разумом:

Няня Варя лежит на кладбище,а дождь идет,великий, обильный, неоглядный,идет, идет,ни к кому не стучится.(1: 399)

Особенно важно подчеркнуть, что, расширяя образ воды семантически, Седакова вносит в эту семантику мысль о непосредственной связи человека с божественным началом через элемент воды. Человек, состоящий на физическом уровне в большей степени из воды, родствен этому божественному элементу. Неоднократно встречается у Седаковой посмертное перевоплощение человека в дождь или ливень: «И буду, как дождь, и останусь надеждой / проснуться под звуки другого дождя» («Алатырь», 1: 135); «Что делает он там, где нет его? / Где вечным ливнем льется существо» («Стансы вторые. На смерть котенка», 1: 279); «вместе выйдут, ливнем будут» («Гости в детстве», 1: 32).

В стихотворении «Мне часто снится смерть…» созерцаемая героем «иная местность», место вечной памяти, отличается особенными метеорологическими качествами. Там – «Воздух из путей кратчайших, / Падающих, как вода, – / Но вверх» (1: 99). Стихотворение завершается неоднозначной картиной блаженного состояния героини при эпифаническом созерцании водянистого воздуха «иной местности»: «Я улыбаюсь, / И рука уходит / В простую воду легкого лица» (1: 99). В образе «простой воды легкого лица» непосредственно реализуется мысль о природной связи человека с элементом воды. Все действия и мысли, направленные к воде, в какой-то степени касаются и самого человека[782].

В картине мироздания Седакова отводит воде роль медиатора между мирами, и немаловажным в этой связи оказывается ее свойство прозрачности. Вода (а также дождь, ливень, лед), в отличие от зеркала, одного из центральных образов раннего творчества Седаковой, выделяется именно транзитивностью[783]. Если зеркало принуждает смотрящегося в него в первую очередь к авторефлексии, то прозрачность этого элемента открывает взгляд на иное, находящееся вне наблюдателя[784]. Об этой мистической силе воды, помимо прочего, и говорится в «Элегии осенней воды». Обратимся к трем частям этой «Элегии».

9

Всякую вещь можно открыть, как дверь.В занебесный, в подземный ход потайная дверцаесть в них.Ее нашарив, благодарящее сердцевбежит – и замолчит на родине.Мне теперь

10