Оливия Джоулз, или Пылкое воображение

– Здравствуй, Барри. Этот «Отель» через пару минут будет на дне морском... – устало оборвала его Оливия.

– Так ты там рядом? Слушай, ты можешь сказать, что там происходит?

Что ж. Она сообщила ему все, что им было нужно: что говорят спасатели из медслужбы и что она слышала от аквалангистов, от полицейских, – она вытаскивала это все по кусочкам из памяти, как только что вытаскивала на берег людей.

– Хорошо, хорошо. Свидетели, мне нужны свидетели. Где ты там – можешь дать мне кого-нибудь на месте?

Оливия поймала взгляд спасателя, шедшего с нею рядом. Пожав плечами, она сунула ему трубку. Тот взял ее, несколько секунд слушал, что говорит собеседник на том конце, потом выдавил:

– Шли бы вы с этим в задницу... Говнюки... – и, нажав отбой, вернул трубку.

Оливия позволила спасателям осмотреть ее и обработать ожог на руке. Она съела кусок хлеба, выпила пару солевых таблеток, помогающих от обезвоживания. Потом – все так же с полотенцем на плечах (или это было уже одеяло?) – встала и, как сомнамбула, пошла вдоль рядов раскинутых спасателями палаток скорой помощи. Сюда сносили людей, получивших ужасные ожоги. Или людей, которые едва не утонули. И тех, кто и обжегся, и едва не утонул. А потом она увидела женщину с каштановыми волосами, которую несли на носилках. Оливия стояла и смотрела, ничего не понимая, внутри все оборвалось... Вся боль последних часов пробудила в ней ту, старую боль – рана в памяти мучительно ныла. Оливия забилась в уголок и накрылась с головой одеялом. Когда она, наконец, встала на ноги, вытирая кулаками слезы, предательски бегущие из глаз, в ушах у нее все звучал голос:

– Как вы, милочка? Хотите чашечку чая?

– Дорогая, остановись! Это для нее чересчур крепко. Долей ей еще молока!

Перед ней стояли Эдвард и Элси с подносом чая в руках.

10

Оливия, шатаясь, вошла в холл «Делано», когда на улице уже было темно. Она чувствовала себя сродни какому-нибудь арт-объекту на современной выставке: грязь, кровь, какой-то мусор, водоросли, черт знает что еще – все это налипло на нее в несколько слоев. Перед мысленным взором маячила картина: она стоит на четвереньках в зале, держит на спине настольную лампу или, скажем, стул... Нетвердой походкой – перед глазами все плыло – она подошла к стойке.

– Можно ключи? Оливия Джоулз, номер 703, – пробормотала она слабым голосом.

– Боже мой. Что с вами! – выдавил из себя портье. – Я позвоню сейчас в больницу! Вызову скорую!

– Нет... Не надо... Ничего не надо... Только ключи... Ключи – она судорожно накрыла ключи ладонью, повернулась, пытаясь увидеть, где лифт? Где же лифт, почему нет лифта? Потом был мальчишка-коридорный, подставляющий ей плечо. Два мальчишки. Потом был белый провал.

Первая секунда после пробуждения. Пустота в сознании. И тут же на нее навалились воспоминания о катастрофе, мешанина из образов: дым, рваные куски железа, жар, вода, холодные, уже окоченевшие трупы на поверхности моря и то ощущение, когда ты плывешь, и они касаются тебя. Оливия открыла глаза. Все вокруг было белого цвета – только рядом с кроватью мигал красный огонек. Ее зовут Рейчел Пиксли, ей четырнадцать лет, она лежит в больнице, а перед глазами стоит уличный переход. Она бежит от киоска, сжимая в руках пакетик леденцов и «Космополитен» – бежит к родителям. Крик, визг шин. Она закрыла глаза, думая про женщину, которую показывали по телевизору после падения «Близнецов». Крепкая, коренастая женщина из Бруклина. В «Близнецах» у нее погиб сын. Ей тяжело говорить. В памяти всплывают ее слова: «Я думала... думала, я буду хотеть мести: око за око... Но... я думаю только об одном: «Почему же мир так... жесток?» На слове «жесток» ее голос ломается.

Когда Оливия проснулась во второй раз, она поняла, что находится не в больнице, а в своем номере в «Делано», и красная лампочка мигает не на кардио-мониторе, а на автоответчике рядом с кроватью.

«Привет, Оливия. Я не очень рано звоню? Это Имогена, секретарша Салли из «Elan». Мы получили твой e-mail, и нам звонила Мелисса из агентства «Век Пиара», говорила о статье про молодых актрис. Салли согласна. Дорожные расходы и бронирование билетов мы возьмем на себя. Позвони, когда проснешься. Удачи со статьей про «ОкеанОтель».

«Привет. Это Мелисса. Я говорила с твоим редактором. Где-то на следующей неделе мы устраиваем пробы в «Стандард Отеле» в Голливуде. Ты сможешь приехать?»

«Оливия? Это Пьер Феррамо. Я в холле внизу. Ты уже спускаешься на свидание?»

«Оливия? Это Пьер. Уже четверть десятого. Я жду на террасе».

«Оливия, ты, видно, совсем про меня забыла. Произошла катастрофа, не знаю, ты в курсе? Я позвоню потом».

«Оливия. Какой ужас. Это Имогена из «Elan». Какой ужас! Позвони нам».

«Оливия, это Кейт. Надеюсь, тебя не задело! Позвони».

И еще сообщения – администратор отеля, доктор, Кейт... Все, кроме Феррамо, Еще Кейт, потом Барри.

«Где ты? Слушай, можешь еще туда сгонять? Там в доках в шесть пятнадцать пресс-конференция. Мы договорились с фотографом. Мне надо несколько цитат и потом, чтобы ты поработала с ним в больнице – поговорила с выжившими и членами семей. Позвони».