Olvido – Забвение

– Накажи их всех! Пусть им всем будет плохо. Заставь их всех плакать так, как они заставляли тебя. Виктор – мерзавец и трус. Он побоялся поговорить с тобой, глядя тебе в глаза. Оставил глупую записку, как нашкодивший школьник. Он достоин самого страшного наказания! Отомсти! Убей себя, тогда он поймет, кого он потерял!

– Надо выпить десять таблеток, – вслух сказала Тамара.

– Больше, – посоветовал голос внутри неё. – Запей водкой. Это подействует наверняка!

– Точно! – обрадовалась Тамара и побежала в кухню.

В холодильнике стояла бутылка водки, купленная для компрессов. Тамара быстро свернула крышку и, налив себе полный стакан, пошла в комнату. Она насыпала себе полную горсть таблеток и, запрокинув голову, начала их глотать.

– Не робей, – подначивал ее голос, становясь более властным и настойчивым. – Накажи их всех! Стань свободной!

– Правильно, я должна стать свободной! – обрадовалась Тамара. – Я буду свободной! Мне не надо будет никому угождать, а все будут угождать мне!

– Тебе, тебе! – гремел голос.

– Ну, – Тамара высоко подняла стакан, произнесла тост. – Пусть плачут все, кто мною пренебрег!

Выпила залпом и хотела проглотить еще несколько таблеток, как приказывал голос, но внезапная боль пронзила все ее тело. Перед глазами запрыгали разноцветные зайчики, ноги подкосились, и Тамара рухнула на пол.

Услышав странный звук, Андрей вошел в комнату и увидел разбросанные на столе таблетки и маму, лежащую на полу в странной позе.

– Мама! – закричал Андрей и принялся трясти ее. – Что ты наделала? Зачем? Почему?

Тамара никак не реагировала. Андрей прислонил ухо к ее груди и услышал слабое сердцебиение. Тогда он изо всех сил начал колотить ее по щекам. Злоба, отчаяние переполняли его. Он хлестал мать по щекам, плакал и кричал:

– Как ты посмела так поступить со мной? Почему ты не подумала обо мне, жалкая эгоистка? Мамочка! Мамка, да очнись же ты!

– Бо-о-о-о-о-ль-но, – простонала Тамара и приоткрыла глаза.

– Мамочка! – радостно закричал Андрей. – Скорее приходи в себя, дорогая моя. Как же ты меня напугала!

Он стоял перед Тамарой на коленях и прижимал ее голову к груди.

– Андрюша, что-то в школе случилось? – удивленно спросила Тамара, увидев заплаканное лицо своего взрослого сына.

– Нет, в школе все как раз замечательно, а вот ты хотела отравиться, – заорал Андрей. – Как ты посмела? Ты совсем не любишь меня, да?

– Андрюша, как ты мог такое подумать? – возмутилась Тамара.

– Как? – Андрей вскочил и, схватив рассыпанные по столу таблетки, показал ей. – Ты же пыталась покончить жизнь самоубийством!

– Не-е-е-т! – Тамара замотала головой.

– Нет? – Андрей зло сверкнул глазами. – Тогда зачем весь этот спектакль? Зачем ты улеглась на пол, выпив полбутылки водки и гору таблеток?

– Прости меня, сынок, – попросила Тамара. – Помоги мне подняться. Я тебе все объясню.

Андрей усадил мать на диван, укрыл пледом, а сам сел напротив. Тамара внимательно посмотрела в горящие гневом глаза сына и, испугавшись за него, испугавшись его молодой горячности, начала говорить что-то про свою нервозность, неуравновешенность.

– Не ври мне, пожалуйста, – попросил ее Андрей.

Он взял письмо отца и прочел его вслух. Тамара закрыла лицо руками, чтобы не видеть осуждающего взгляда сына. А он и не собирался осуждать или обвинять ее. Он опустился перед ней на колени и, взяв холодные ладони в свои руки, принялся целовать их, повторяя:

– Мамочка, я умру без тебя, пойми. Ты нужна мне, ты просто мне необходима. Ведь только ты любишь меня таким, каков я есть. Кроме тебя, я никому не нужен. Отец ведь не только тебя бросил, он и от меня отказался. Он нас с тобою предал. Он предатель и трус. Трус и предатель.

– Нет, – попыталась оправдать мужа Тамара. – Он просто понял, что не сможет уйти, если мы будем смотреть на него преданными глазами. Ведь мы бы непременно уговорили его остаться.

– Мамочка, не защищай его. Я ему это предательство ни за что не прошу, – сжав кулаки, проговорил Андрей.

– Не надо, сынок. Непрощение – тяжкий грех. Не бери этот камень на шею. В жизни происходят разные ситуации. И никто не может четко сказать, как он сам поступит в тот или иной момент. Ты же не знаешь, что и как сложится в твоей жизни…

– Зато я четко знаю, что никогда не буду трусом, лгуном и предателем, – выкрикнул Андрей, поднимаясь с колен. – Я останусь человеком с большой буквы. Люди отличаются от животных тем, что имеют способность выражать свои мысли. Люди умеют говорить! И он мог поговорить с нами, все объяснить. Он должен был оставаться мужчиной, джентльменом, в конце концов, а не похотливым кобелём, который побежал за первой попавшейся су…

– Андрей! – крикнула Тамара. – Я умоляю тебя!

– Прости, мам, – смущенно проговорил он. – Хотя, это ведь литературное слово.

– Мне неприятно, что ты хотел употребить его не в литературном смысле, – миролюбиво сказала Тамара.

– Ладно, забудем, – Андрей поцеловал мать, собрал таблетки. – Если ты не против, то я всю эту гадость выброшу в ведро. Тогда у тебя больше не будет возможности совершать глупости.