Olvido – Забвение

На пороге стояла бабушка Лидия Михайловна, которую все должны были звать на Вы. Поцеловав бабушку, Зинка побежала на кухню ставить чайник. Ей всегда хотелось нагрубить бабушке, рассказать все про отца-алкоголика, но было нельзя. Это было не принято в их доме. Им всем было велено изображать любовь и уважение к старшим, то есть к дорогой бабушке, которая свято верила в то, что она идеальная мать идеального сына. Поэтому, когда она приходила, все становились ужасно лицемерными. Зинка еле сдерживала себя, потому что было невыносимо противно изображать любовь и уважение на пустом месте. Спасало только то, что бабушка приходила раз в месяц, чтобы получить подарки, дать полезные и очень важные советы, и как бы между прочим, узнать, как поживают внуки. Зинке казалось, что отец с бабушкой специально договариваются о днях визита, потому что именно в такие дни отец бывал трезвым. Он приходил с работы непременно с букетом цветов для Лидии Михайловны. Став старше, Зинка поняла, что бабушка приходит в один и тот же день, в день зарплаты отца. В другие дни семейство сына ее просто не интересует. Лидия Михайловна видит и слышит только то, что хочет видеть и слышать, совершенно игнорируя все остальное.

– Егорка гулять побежал? – спросила Лидия Михайловна, устраиваясь на своем любимом месте.

– Что-о-о? – задохнулась Римма.

– Не делай вид, что ты оглохла, – поправляя прическу, сказала Лидия Михайловна. Она всегда говорила очень быстро, чтобы никто не мог опомниться и попытаться перебить ее. – Ты только и ждешь случая, чтобы досадить мне, чтобы обидеть меня. Ты от этого удовольствие получаешь, наверное? Ты, Римма, очень некультурная женщина. Бедный Сергей, как он только тебя терпит? Как он столько лет с тобой живет? Как он мучается, бедный мальчик…

– Бабушка, да замолчи ты! Замолчи и не смей плохо говорить про маму, – заорала Зинка, стукнув кулаком по столу.

– Что? – Лидия Михайловна поднялась в полный рост. – Орать на бабушку? Вот, вот оно твое воспитание. – Она ткнула скрюченным пальцем в Римму. – Да ты вырастила ни детей, а моральных уродов! Сегодня она смеет разевать рот на мать своего отца, а завтра…

– Хватит выступать, – тихо, но очень зло сказала Римма.

Свекровь плюхнулась обратно на свое место и вытаращила глаза. Тихая, забитая Римма, которая всегда сидела, опустив голову вниз, и молчала, посмела высказаться.

– У меня нет слов, – запыхтела Лидия Михайловна. – Заговор. Это заговор против меня. Да вы хоть понимаете, на кого вы, как две собаки, набросились? Я – Идеальная…

– Бабушка, – Зинка тряслась от злости. – Ты что, живешь в другом мире? Егор пропал на реке. Его спасатели искали целых десять дней. Весь город на ушах стоял. И не только город, весь район. А ты ничего не знаешь?

– Нет, – честно созналась свекровь. – Я ничего не знала. – И тут же набросилась с упреками. – Ах вы, негодяйки. Вы, вы даже не удосужились сообщить мне, матери главы семейства. Как вы посмели? Вы мне первой должны были…

– О, я больше не могу это терпеть, – в Зинкиных глазах загорелись злые огоньки. – Ты даже не можешь понять, что нам было не до чего…

– Чем же вы занимались таким важным? – ехидно спросила Лидия Михайловна, сделав гримасу.

– Пили водку и с мужиками развлекались, – развязно ответила Зинка.

– Как? Как ты сказала? – взвизгнула Лидия Михайловна.

– Не задавай глупых вопросов, – поправляя волосы, как это обычно делала бабушка, проговорила Зинка. – Ты что не знаешь, как с мужиками развлекаются? Не знаешь или забыла? Ты к нам почаще приходи, мы тебя научим.

– Римма, скажи этой, чтобы замолчала. Она меня в гроб сведет. Она смерти моей хочет. Сколько мне той жизни осталось? – заплакала свекровь.

– Меня зовут Зинаида, а не Эта! – грозно выкрикнула Зинка. – Я – Зинаида, поняла! Я уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки и слова. А ты, бабушка, – Зинка ткнула в нее пальцем. – Ты – жестокая, злая эгоистка. Тебе плевать на всех нас. Тебя никто и ничто не интересует, кроме собственной персоны. И отец наш такой же эгоист, потому что его вырастила ты, такая идеальная мамаша…

– Что за крик в моем доме? – весело спросил вошедший Сергей. – Ах, матушка! Позвольте Вашу ручку поцеловать. Как я рад, что Вы нас навестили! – с этими словами он склонился к руке матери, а она потрепала его по волосам, улыбнулась. Пришел защитник. Теперь силы равны: двое надвое. Хотя Римму можно в счет не принимать, она в присутствии мужа не посмеет рот открыть. Сергею достаточно только глянуть на жену, и она превращается в тихую овечку. Лидия Михайловна простонала:

– Сереженька, ах как вы меня огорчили! Вы мне про Егорку ничегошеньки не сказали. Как же так, а? – она поджала губки и прижала платочек к глазам.

– Матушка, мы Вас не хотели беспокоить, – попытался оправдываться Сергей. – Мы надеялись, что все будет хорошо. У вас сердце, давление, артрит, мы не посмели Вас беспокоить такими печальными известиями?