Опасность

Из восемнадцати книг, заказанных Машей Бурмистровой в РГБ всего за неделю до смерти, одиннадцать имели отношение к ядерной физике, а шесть – к истории СССР. Одна книга не имела отношения ни к тому, ни к другому. Это был популярный красочный альбом «Искусство макияжа», который Маша, очевидно, просто рассматривала для собственного удовольствия. Только в этом альбоме я не нашел никаких Машиных помет, зато во всех остальных книгах они имелись в избытке: жирные, ясные, иногда даже многоцветные – красные, черные, синие. С библиотечными изданиями Бурмистрова обходилась безо всяких церемоний, но эта неаккуратность, так оскорбившая востроносенькую даму из РГБ, для меня оказалась спасительной. Если бы не энергичные подчеркивания и многочисленные знаки на полях, я бы не скоро догадался, что может быть общего между громоздким трехтомником Курчатова, выпущенным «Атомиздатом» к восьмидесятилетию физика, и растрепанной брошюркой А. Полковникова «Лицом к лицу» – сборником интервью с историческими деятелями, которые ухитрились дожить до перестройки и гласности. Собранные вместе, отчеркнутые фразы и целые абзацы теперь неожиданно цеплялись друг за друга, ветвями колючего кустарника разрастались в нечто целое – уже странноватое, пугающее, почти фантастическое. Сквозь пухлый том воспоминаний о Никите Сергеевиче Хрущеве вдруг прорастали страницы из «Истории атомной энергии» Фреда Содди, а цитата из «Поражающих факторов» в обрамлении тщательно причесанных мемуаров Громыко неожиданно начинала смотреться то ли намеком, то ли даже явным предупреждением об опасности. Маша явно уже что-то знала заранее или подозревала, отыскивая в книгах лишь новые подтверждения своему знанию… Ах, если бы и я знал это самое что-то!

Я тщательно переписал все Машины подтверждения на отдельный листок, спрятал его в карман и вышел в вестибюль к телефонам-автоматам. Один не работал, к другому была очередь из трех молодых человек. Так что пока я заполучил в свое временное пользование шершавую телефонную трубку, то успел уже невольно всласть наслушаться чужих разговоров. Завсегдатаи РГБ, правда, сообщали своим родным и близким одно и то же: что они, завсегдатаи, еще немножечко задержатся в РГБ ввиду срочной работы. После чего звонившие немедленно покидали гостеприимные библиотечные стены. Ввиду срочной работы, надо думать. Буквально в трех шагах от главной библиотеки Всея Руси не так давно открыли замечательную пивную точку. Вероятно, там двигать мировую науку было неизмеримо приятнее, нежели в читальных залах.

Я набрал мавзолейный номер и в течение минуты добросовестно слушал длинные гудки. Черт побери! Ведь будний день, не праздничный и не санитарный. Положено быть на службе. На страже мумии, можно сказать. «Бииииип. Бииииип. Бииииип», – печально ответил на мой мысленный упрек телефон-автомат. Он-то был ни в чем не виноват.

За моей спиной уже начали раздраженно шушукаться новые молодые люди, намеревающиеся припасть сперва к трубке, а потом и к кружке. Я дал отбой и вышел из библиотеки.

Надо было ехать на ВДНХ-ВВЦ и искать внука собственными силами, методом проб и ошибок. Подсказка у меня была единственная. Зато крупная: мухинский монумент. Если верить госпоже Поляковой, искомый бизнесмен мог находиться вблизи приземистого основания этого памятника смычке города с деревней. Удобное место для бизнеса.

В том, что место действительно удобное, я убедился довольно быстро: как только оставил свой «жигуль» на платной стоянке у боковых ворот и через южный вход пробрался к монументу. Вопреки утверждениям моей саратовской свидетельницы кривых дорожек близ памятника практически не было – если не считать одной, на импровизированном газоне. Бывшем Газоне Достижений Народного Хозяйства, сокращенно ГДНХ. Зато уж плотность бизнесменов на пятачке между Газоном и запечатленным рабоче-крестьянским единством была, видимо, самой высокой по Москве. Похоже, здесь продавали все, кроме гремучих змей и орденских колодок; да и то я не был уверен совершенно, что где-то, неподалеку от тени серпа, не примостилась среди разложенной парфюмерии кобра в колодках.

Но мне сегодня, к большой радости, требовалась отнюдь не кобра.

Внук мне требовался. Внучонок. Внучара. Как было бы просто арендовать мегафон у зазывальщика на автобусные экскурсии и объявить во всеуслышание: я, мол, потерял здесь гражданина Селиверстова Петра Юрьевича, нашедшему просьба вернуть за оч. крупн. вознаграждение. И все дела!

Вместо этого я походкой скучающего денди стал обходить торговые точки, вглядываясь не столько в товары, сколько в лица продавцов. По идее внук должен был быть похожим на деда. Жаль только, что физиономию дедушки фотограф в свое время запечатлел неотчетливо. Попробуй-ка теперь поищи, не мелькнет ли в толпе знакомое лицо…

Может быть, вот этот?