Опасность

Рассказывая, я наблюдал за выражением лица своего собеседника. Пока выражение было заинтересованным – и только.

– …Этот дедуля, – продолжал я, – делает вид, будто бежит в Мексику. А сам скрывается в столице. В Вашингтоне, значит. Там у него внук занимается кое-какой торговлишкой. Он и прячет деда… Не вспомнили?

На лице торговца кассетами не отразилось ничего, похожего на тревогу.

– Что-то знакомое, – произнес он.

– А внука этого старикана звали Питером, – с нажимом произнес я.

И тут торговец неожиданно улыбнулся. Очень довольно.

– «Угроза», – сказал он с просветленным лицом. – Другой перевод названия – «Опасность». Триллер. Режиссер Крис Твентино. В главных ролях – Кларк Порше и Брюс Боур. Один час сорок пять минут. По роману какого-то поляка, фамилия на «ский».

Черт бы побрал мою конспирацию! Оказывается, все давно придумано американцами и поляком. И даже кино снято.

– Достоевский? – переспросил я. Должно быть, вид у меня в эти минуты был довольно-таки глупый.

– Вроде того, – серьезно ответил видеоторговец. – Только покороче, типа Сербский. И там, в фильме, не внук Питер, а внучка Пегги, вы перепутали. Ее еще играет Джессика Линч.

– Вы уверены, что внучка? – проговорил я все с тем же идиотским любопытством. – А чем тогда фильм кончается, не помните? – Мне вдруг стало необычайно важно узнать, что там вышло в финале. Я едва удержался от вопроса о судьбе киношного агента ФБР. Психоз, не иначе.

Первый мой вопрос продавец кассет счел, наверное, риторическим, а на второй ответил снисходительно и небрежно:

– В конце все погибают. Такой конец мне абсолютно не понравился. По крайней мере, агент ФБР обязан был уцелеть.

– Неужели все? – переспросил я недоверчиво.

– Не сомневайтесь, – успокоил меня этот чертов видеознаток. – Фирменный стиль Твентино, коронка. В «Психованных кобелях» даже и собаки к концу дохнут, про людей уж не говорю… Так будете покупать «Угрозу»?

– Не буду! – решительно отказался я. – Это все-таки не тот фильм. Насчет внука Питера я железно помню, меня не собьешь!

И с этими словами я гордо удалился. Краем глаза я уловил разочарование на лице торговца краденым кино, но мне было наплевать. Погибают у него все к концу, видите ли! Некрофилы. Что он, что его любимый Твентино.

Чем дальше я пробирался вдоль плотного ряда торговых точек, тем слабее делались мои шансы кавалерийским наскоком зацепить лебедевского внука. Два моих первых подозреваемых были скорее исключением из правил, чем правилом здешних мест: в роли продавцов выступали здесь, по преимуществу, тетки средних лет. Иногда – дядечки средних лет. Женщины помоложе – гораздо реже, хотя и встречались. Парней, которых можно было бы принять за внучат Ольгуши и Валюши, практически не было. Даже угрожающего вида хлопушки – и те продавала здесь представительница слабого пола; кстати, вполне симпатичная.

– Купите бомбочку, – посоветовала она мне, когда я на мгновение задержался возле ее веселого взрывчатого товара. – Грохот гарантирую. А внутри там конфетти.

– Я подумаю, – произнес я и пошел себе дальше. Бомбочек в моей жизни и так хватает по милости Партизана. И безо всякого конфетти. Хотя, увы, и без симпатичных продавщиц. Мне вдруг пришло на ум, что, возможно, мадам Полякофф из Саратова просто ошиблась и у Лебедева – вовсе не внук, а внучка. Как там в американском фильме «Угроза»? Пегги? Значит, по-нашенски будет Пелагея, что ли?

Эта маразматическая идея одолела меня именно в тот момент, когда я прошел торговый ряд до конца, искомого Пети так и не обнаружив. Последняя палатка была книжной, однако и там за прилавком торчала очкастая пигалица неприступного вида – из тех, что даже на вопрос «Который час?» предпочитают на всякий случай отвечать: «Да пошел ты, ка-а-зел!» Чтобы не приставали.

Я отвернулся от книжной палатки, вздохнул и глянул на часы. Срок в полтора дня, выделенный мне с барского плеча генералом Голубевым, стремительно таял. Вот еще час – под хвост псу. Психованному кобелю из фильма этого садиста Твентино. И никакого тебе Пети.

– Петя! – неожиданно услышал я за спиной со стороны киоска. – Я могу теперь идти домой?

Я обернулся. Говорила пигалица. Ее собеседником был плотный невысокий парень, который тоже возник за прилавком, неизвестно откуда взявшись. Хотя нет, известно: из подсобки.

– Ладно, ступай, – разрешил парень Петя. Он был тут, видно, за старшего.

Я вернулся к прилавку и принялся вновь перебирать книжечки, ожидая дальнейшего развития событий. Пигалица, отпросившись, еще не уходила.

– А ты мне засчитаешь рабочий день? Я ведь и вчера тебя заменяла, сверхурочно… А позавчера у нас викторина была, в Останкино…

– Виолетта! – строго сказал Петя. – Не мельтеши. Отпускаю – уходи, а то ведь могу и передумать…